Боярин - Роман Галкин

— Я тебе, сученок, сейчас покажу, кто вор, — прошипел один из всадников и направил лошадь в пролом.

Пришлось заскочить за спину продолжающего ничего не понимать мужика, выхватить у него одно полено и метнуть во всадника. Но полено, прокрутившись в воздухе, врезалось торцом в глаз лошади. Та, заржав, вздыбилась и, переступив, развернулась и обрушила передние копыта на плетень, превратив в щепу очередную часть заграждения.

— Федька! — снова заорала баба, и я наконец разглядел ее.

Она стояла у низенького крылечка хаты, в своем сером одеянии практически не различимая на фоне такой же серой стены.

— А ну, пошто озорничаете?! Вот сейчас на вилы насажу! — послышался хриплый голос и, повернувшись, я увидел выходящего со двора напротив седого мужичка с вилами в руках. За ним следовал похожий на него молодой детинушка, крепко сжимавший отблескивающую отполированным деревом оглоблю.

— Мочи козлов! — заорал я, завидев подмогу и выхватил у рыжебородого еще одно полено.

— Федька! — истошно продолжала орать баба.

— Нут-кась, погоди, — перехватил мою руку с занесенным поленом очнувшийся от ступора мужик и закричал соседям: — Пантюха, погодь! И Данилку свово окороти. Разобраться надо. Не видишь штоль, это ж боярина Залесского людишки. Нешто в обозе их ни разу не видел?

— Знаю я энтих воров, — прохрипел Пантюха, врезав плашмя вилами по лошадиному крупу и еле успев отскочить от взбрыкнувших копыт.

— То они Наську снасильничали, — плаксиво прогудел молодой, примеряясь, как бы половчее сшибить всадника оглоблей.

Поняв, что поддержка мне обеспечена, я вырвал руку у рыжебородого и кинул полено в одного из налетчиков. Однако промахнулся, и оно, перелетев узкую улочку и чиркнув о соседский плетень, упало во дворе седого, заставив взвизгнуть истошно лаявшую не видимую мне собачонку.

Тот всадник, в которого я метился, что-то крикнул товарищу, и они, развернув лошадей, поскакали прочь. Метнул вслед третье полено, но оно упало далеко позади.

— Фух, отбились, — вырвался у меня вздох облегчения. Я вытер с расцарапанного лба пот, перемешанный с кровью, и кивнул на оставшиеся в руках мужика поленья: — Спасибо. Можешь уносить. Больше не нужны.

— Федька! — все продолжала орать баба, мужик, глянув на нее, поморщился, как от зубной боли, а я еле сдержался, чтобы не метнуть в нее полешком.

— Чего ж она орет-то так? — спросил, не удержавшись.

— Дык, он ее вместо пустолайки и держит, — хохотнув, сообщил подошедший сосед.

— Энто кто кого держит-то еще! — визгливо ответила баба, у которой оказался чуткий слух, что очень редко сочетается с громким голосом.

— Эт вы чего ж наделали, мужики? Это ж людишки боярина Залесского, — снова заладил свое рыжебородый. — А нут-ка боярин щас воеводе пожалится, а тот стрельцов пришлет для расправы?

— Да я их за Наську, — Данилка потряс оглоблей, но седой прервал его, хлопнув по плечу.

— Погоди, сын. Федун накаркает — стрельцы и вправду заявятся. А ты кто ж таков будешь, человече? — перевел он внимание на меня.

— Я-а? — протягиваю с деланным удивлением, мол, да меня все знают. — Я доверенное лицо Светлейшего Князя Петра Александровича Невского.

Видя недоверие во взгляде мужика, кивнул на рыжебородого:

— Он подтвердит.

— Я-а? — искренне, в отличие от меня, удивился хозяин разоренного плетня.

— Чего ж тогда ты не поделил с этими иродами, что они не посмотрели на твое это, какое там, лицо? — вопросительно уставился на меня Пантюха.

— Узнал я об одном их нехорошем деле. Вот они и хотят избавится от опасного свидетеля.

— Тю, да про их нехорошие дела все знают, — махнул рукой мужик. — Вона у ламских спроси, они такого порасскажут.

— Не знаю, чего там порасскажут ламские, но ежели я свижусь со Светлейшим Князем, да расскажу ему кое о чем, то живыми вы больше не увидите ни этих холопов, ни ихнего боярина — шпалу горбоносую.

— Ды ну? — седые брови полезли кверху. Мужичок бросил взгляд на рыжебородого и, встав так, чтобы тот не видел его лица, заговорщицки подмигнул. — А иди-ка ты, человече, отсюдова скорее. Не то и взаправду стрельцы нагрянут, да наваляют и нам, безвинным, по шеям из-за тебя.

Вытянув меня за рукав на дорогу, подтолкнул вдоль по улице.

— Иди, человече, иди, не мешкай, — и, сделав несколько шагов рядом со мной, шепотом добавил: — Свернешь направо в проулок, увидишь сарай обгоревший и свежий сруб. Там племяш мой Володька живет. Скажешь, Пантелей обождать велел.

Понятливо агакнув, я ускорил шаг, не обращая внимания на вопли бабы по поводу порушенного плетня.

Ямщики

В дом воеводы вернулся только после того, как наступили вечерние сумерки. На всякий случай меня сопровождали Владимир с Данилой. Однако ни Залесского, ни его подручных мы не встретили, а потому у крыльца я распрощался с парнями, пообещав, что в ближайшее время непременно возьму их к себе на службу. Честно говоря, с этим обещанием я загнул, и теперь чувствовал себя неловко. Но когда в теплой, сухой избе Владимира меня накормили вкусной похлебкой, то, охмелев от умиротворения и уюта, возжелал немедленно сделать что-нибудь хорошее хозяевам. А что я еще мог, кроме как наобещать с три короба? Вот и не уследил за своим языком. Дружески положив руку на плечи хозяина дома, русоволосого здоровяка с простодушным выражением лица, и наблюдая за снующими вокруг детишками, чье количество мне никак не удавалось сосчитать — то ли четверо, то ли пятеро, заверил, что непременно возьму его к себе на службу. Однако, когда тот поинтересовался, что за служба такая? — ответил, мол, пока он официально не оформлен, знать ему об этом не положено. Но в жаловании обижен не будет, и вообще, жить отныне будет, аки у Христа за пазухой.

— Нешто и его так же с плетками холопы столичных мироедов гонять будут? — ехидно поинтересовался присутствующий при разговоре Пантелей, глядя при этом на мой расцарапанный лоб.

— Не баись, Пантелей, — остановил я его недоверие, выставив перед собой раскрытую ладонь. — Дай срок, встречусь со Светлейшим… Да я тебе уже говорил, что как только Петр Александрович узнает ведомую мне информацию, так Залесский вмиг головы лишится.

А то Светлейший Князь поверит тебе, а не Залесскому? — недоверчиво прищурил глаз мужик.

— А кто такой Залесский? — фыркнул я презрительно, не найдя других аргументов.

— Может, и врать ты здоров, Дмитрий, — вдруг тяжело вздохнул седой. — Может, и на беду ты у нас объявился. Да только все одно Данилка мой рано или поздно сгубит свою головушку. Вот как пойдет в обозе с этими ворами, так и натворит бед. Не простит им свою Наську.

Видя, как