Мародер - Виталий Забирко

– А что можешь предложить?

– Оленину по-охотничьи, – доверительно сообщил он. – Весьма рекомендую. Редкое по нынешним временам блюдо.

«По нынешним временам» задело во мне хронера, и я насторожился. Неужели опять начинается?

– Да?

Я сделал вид, что удивился.

– Сейчас не Средние века, когда благородные олени бродили по лесам Европы и на них устраивали охоту.

– Так это оленина из девятнадцатого века? – индифферентным тоном бросил я пробный шар.

И не попал.

– Окаменелостями не торгуем, – широко улыбнулся бармен, и я поверил в его искренность. Не имел он представления о путешествиях во времени, просто фраза пришлась к месту. – Это мясо не благородного оленя, а северного. Поставка с Чукотки.

– С Чукотки? Олигарх чудит… Тогда и цена на него безбожная.

– Для них безбожная, – кивнул в сторону провинциалов бармен. – А для вас вполне приемлемая.

Он поставил на стойку закрытый одноразовый судок с ценником. При виде цены брови у меня взлетели, но отказываться я не стал. В конце концов, в пиллиджеры пошел именно для того, чтобы хорошо жить и вкусно есть. Первое у меня отобрали, и что осталось?

– Ладно, попробую…

– Не разочаруетесь, – пообещал Сережа. – Ещё чего-нибудь?

Я хотел поблагодарить и отказаться, но вспомнил о лежащем в кармане бриллианте.

– Да… – неуверенно протянул я, – но вопрос не по теме…

– Спрашивайте.

– У тебя нет знакомого ювелира? Хорошего?

– Зачем вам? – удивился Сережа.

– Не грабить, конечно, – фыркнул я. – Хочу дамский перстенек заказать. С бриллиантом. Бриллиант мой. Не хочется попасть на жулика или дилетанта.

Сережа понимающе покивал, достал из-под стойки визитную карточку и протянул мне.

– Держите, это один из моих клиентов, – сказал он. – Сделает не хуже Фаберже. Когда с ним свяжетесь, сошлитесь на меня. Не откажет.

Я глянул на карточку, и брови у меня взлетели.

Золотых дел мастер

художник

Анатолий Греков

– Оп-па! Надо же, кто у тебя в клиентах ходит! – восхищенно покачал я головой. Имя ювелира Грекова гремело по всей Европе.

– Да вот так уж… – развел руками Сережа, расплываясь в довольной улыбке.

– Слушай, а у тебя случайно визитки Президента нет?

Сережа рассмеялся.

– Президента какой компании? – лукаво переспросил он.

– Президента России или, на худой конец, Соединенных Штатов, – не остался я в долгу.

– Все может быть, все может быть… – многозначительно парировал Сережа, кивнул и, отойдя к провинциалам, принялся их обслуживать.

Я покачал головой. Артист… Затем пододвинул к себе судок с олениной и открыл.

Внутри судок был разбит на три отделения: в большом отделении лежал кусок аппетитно приготовленного мяса, а в двух малых – горчица и хрен. Взяв вилку и нож, я потрогал мясо и понял, что оно холодное.

Сережа у клиентов не задержался. Налил им по второй порции коктейлей, перебросился парой слов и вернулся ко мне, к явному неудовольствию провинциалов, собиравшихся возобновить оживленную беседу.

– И как вам оленина? – поинтересовался он.

– Не знаю. Холодная. Разогрей в микроволновке.

– Что вы, Егор Николаевич, – снисходительно покачал головой бармен, – оленину едят холодной. Кстати, не советую пользоваться ни хреном, ни горчицей.

– Почему?

– Вкус мяса не прочувствуете.

Я отрезал небольшой кусочек, наколол вилкой, попробовал. В меру плотная, сочная оленина напоминала по вкусу мясо мамонта. Пробовал я хобот мамонта на вертеле, когда совершил вояж к хронерам-неандертальцам, навсегда переселившимся в плейстоцен. Правда, они называли свою эпоху Благословенными Временами, Когда Луны Еще Не Было. Поэтически выспренно, что совсем не соответствовало скудости жизни неандертальцев, и я больше двух дней там не выдержал, хотя перед вояжем подумывал остаться в каменном веке навсегда. И все же жизнь в плейстоцене была лучше, чем там.

– Ну и как?

– Угу-м. Вкусно, – покивал я головой и поглядел на ценник. Назойливость бармена начинала надоедать. Можно подумать, что угощал олениной за свой счет. – В следующий раз, когда захочу оленины, полечу на Чукотку.

– Не стоит, – улыбнулся Сережа. – Вы знаете, кто хозяин казино? Оленина у нас будет всегда.

Я хмыкнул и постучал пальцем по ценнику на судке.

– Стоит, еще и как. Думаю, билет до Чукотки и обратно обойдется дешевле вашей порции.

– Разве что вы там тушу съедите, – развел руками бармен.

Я отвернулся от стойки, оглядел зал и не увидел среди несущихся по полу зеркальных бликов черных лоскутов Сатаны. Куда он запропастился, какую каверзу готовит? На душе снова стало тоскливо и пусто.

– Плесни-ка еще водки, – попросил я.

– Это вы напрасно, – покачал головой Сережа.

– Почему? Перебью вкус оленины?

Мне все больше и больше не нравилась его назойливая опека.

– Из серьезных неприятностей нужно искать выход, а не заливать их водкой.

Я вздрогнул и внимательно посмотрел в глаза бармену. И он их не отвел. Мои отношения со службой стабилизации были безысходными, на что же тогда намекал Сережа? Он определенно что-то знал, но что именно? Какие еще «серьезные неприятности» у меня были? Они, как известно, косяком ходят. Если пошли чередой, ничем не остановить.

– Что ты имеешь в виду? – глухо спросил я.

Бармен взял стакан, помыл и принялся сосредоточенно вытирать полотенцем. Я его не торопил.

– Не в моих правилах давать советы… – раздумчиво проговорил он, рассматривая стакан на свет. – Болтливые бармены долго на одном месте не задерживаются.

Я молчал.

Сережа бросил на меня мимолетный взгляд и снова принялся протирать стакан.

– Вчера, Егор Николаевич, вами интересовались…

Я молчал.

– Вам не любопытно кто?

– Кто? – разлепил я губы.

Сережа поставил стакан на стойку, бросил полотенце и наклонился ко мне.

– Лева, официант из летнего кафе на набережной.

У меня отлегло от сердца, и я фыркнул.

– Тоже мне проблема! Налей-ка лучше водки.

Моя реакция Сережу озадачила, и он налил мне водки. Я выпил, крякнул, закусил икрой, затем отрезал кусок оленины, мокнул в горчицу и отправил в рот.

– С горчицей тоже неплохо, – заявил я.