Кровь зверя - Виктор Ночкин

Олег растолкал Гришку рано утром:

– Подъем! У тебя сегодня трудный день.

– Отстань, – промычал приятель, – у меня вчера был трудный, а сегодня я хочу спать!

– Потом выспишься. Женя уже ушел к воякам насчет транспорта сговориться.

– Ну, вот пока столкуется с ними, я бы еще поспал.

Гришка попытался отпихнуть руки Олега и укутаться с головой. Но Олег вытащил приятно толстенькую пачку стодолларовых купюр и помахал перед носом, торчащим из-под одеяла:

– А что ты скажешь насчет такого будильника?

Гришка открыл один глаз. То, что он увидел, заставило его открыть и второй.

– Что он мне нравится. Хорошо бы каждый день такую побудку… – Гришка сел и опустил ноги на пол. – Меня мучает только один вопрос: а ты не боишься, что я сбегу с деньгами?

– Ай, брось! – Олег сел рядом с приятелем на постель и вручил ему деньги. Гришка тут же стал пересчитывать, шурша купюрами. – Ты же не такой дурак, чтобы умирать из-за небольшой суммы.

Гришка встревожился и уставился на Олега. Тот демонстративно улыбнулся.

– Шутишь?

– Шучу! – с готовностью согласился Свирцев. – Пока ты не попытался меня обмануть, шутки продолжаются. Гришка, пойми правильно: для друга мне и больше не жалко. Просто не люблю, когда меня кидают. Хочешь, взаймы дам? Сейчас еще бабла принесу, только скажи, сколько нужно и когда вернешь. Я тебе доверяю, друг.

Гришка помотал головой. Он уже проснулся окончательно и теперь не пытался паясничать.

– Не-е. У тебя взаймы не возьму.

– Вот и хорошо. Список покупок не потеряешь?

Потом, когда Гришка умылся и собрался в дорогу, явился Кожинов:

– С водителем сговорился, после завтрака сгоняет в город. Ну и вечером нас к Шанхаю подбросит.

– А водитель трепаться не станет?

– Я теперь не ходок. – Женя грустно вздохнул и постучал палкой по полу. – Пешком просто не дойду, так что транспорт нужен. Да он нас только к свалке подбросит, а там уж как-нибудь доковыляю. Идем завтракать?

– Идем.

* * *

Когда Зеленский появился у здания будущего Ловчего клуба, полиция уже работала. На месте рухнувшего дома сейчас был разрыт котлован, в яме виднелись остатки кирпичного фундамента, там копошились криминалисты, ветер трепал желтые ленты с запрещающими надписями.

Группа трудилась слаженно и четко, начальник райотдела находился тут же и подгонял подчиненных. Кононенко демонстрировал рвение, так как считал, что кое-кто из них стучит Зеленскому. Он постоянно чувствовал, что за ним следят, и не расслаблялся ни на минуту – так подействовал нехитрый прием с «жучком».

Несколько рабочих, которых стражи порядка прогнали из раскопа, курили и обсуждали происходящее. Их коллеги уже заканчивали монтировать вывеску «ЛОВЧИЙ КЛУБ» на бывшем агентстве по трудоустройству «Светлана».

Зеленский направился к котловану, Кононенко тут же оказался рядом.

– Здравия желаю! – Подполковник, блестя новенькими звездочками на погонах, вскинул руку к козырьку.

– Доброе утро, – бросил Зеленский. – Что с останками? Есть клочки одежды, кобура, документы? Что-то, что помогло бы идентифицировать труп?

– Да там не труп, а голые кости… Товарищ Зеленский, не знаю, как сказать… мои специалисты дали предварительное заключение: кости женские. Еще туфлю нашли, тоже, значит, дамская.

Зеленский замер, обдумывая новую информацию.

– Хм-м… Гоча кого-то закопал в подвале? Клиентку? Не угодившую любовницу? Тогда нужно просто передать сведения федералам, «Светлана» по-прежнему числится за ними… Но это странно. Я уверен, у Гочи система была отработана – от мертвецов, если нужно, избавлялись так, чтобы подозрение не коснулось владельца этого дома. Может, останки старые?

– Никак нет, меньше недели. Под костями – битый кирпич. То есть последствия обвала. Женщину, вероятно, засыпало, когда дом рухнул.

– Вот что, товарищ подполковник. Не будем спешить извещать федералов. Пусть сперва ваши специалисты поработают и выяснят, что удастся. И насчет водителя Дроздевича – не отзывайте запрос.

– Слушаюсь! Вот насчет водителя – мне пришла еще одна мысль. Мы до сих пор искали тело, но что, если он не погиб? Разрешите повторить запрос, но с учетом того, что разыскиваемый жив?