Вспомнить всё - Филип Киндред Дик

– Но это же чепуха! – презрительно бросила Джули. – Терранцы обхохочутся! Я еле выслушала все это – и каких усилий мне стоило не засмеяться, ты бы знал! А ведь – бог его знает, – но здесь на кону наши жизни!

– Ну, – осторожно сказал Кертис, понимая, во что ввязывается, – может, на свете есть Терранцы, наделенные чувством справедливости – в отличие от вас с Рейнольдсом.

И он развернулся к жене:

– Я знаю, что ты сделаешь, и ты тоже знаешь то же самое обо мне. Может, ты и права, и нам пора разойтись. Мы десять лет вместе – немаленький срок, когда чувства уже угасли. А кроме того, это не мы придумали.

– Нет, не мы, – согласилась Джули.

Она затушила сигарету и тут же прикурила другую.

– Если бы только… если бы здесь был еще один мужчина-провидец. Ну хотя бы один. И я никогда Рейнольдсу этого не прощу, никогда. Это же он все придумал… А мне не следовало соглашаться. Ради славы нашей расы! Все выше и выше и выше поднимем мы знамя Пси! Мистическая свадьба двух первых настоящих Провидцев в человеческой истории… И посмотри, каков плод этого брачного союза!

– Заткнись, – отрезал Кертис. – Он не спит и может услышать.

Джули горько отозвалась:

– О да, он может услышать. Услышать – но не понять. Мы хотели знать, каким будет второе поколение – ну вот, узнали. Провидец плюс провидец дает урода. Бесполезного мутанта. Нелюдя – давай не будем себя обманывать. «Н» на его карте означает «нелюдь».

Кертис сжал пальцы на руле:

– Это слово я не позволю употреблять ни тебе, ни кому бы то ни было еще.

– Нелюдь! – и она наклонилась ближе, зубы сверкнули в белом свете приборной доски, глаза вспыхнули. – Возможно, Терранцы правы – может быть, провидцев и впрямь нужно стерилизовать. Или уж сразу убивать. Уничтожать – чтобы духу их не осталось. Я думаю…

И она осеклась. Не захотела заканчивать фразу.

– Говори, – скажал Кертис. – Думаешь, когда мы победим и установим свою власть в колониях, мы должны поддерживать и оставлять в живых не всех. А Корпус, понятное дело, будет контролировать процесс.

– Мы должны отделить зерна от плевел, – сказала Джули. – Сначала отделить Колонии от Терры. Потом нас от остальных колонистов. И если выбор падет на него, то даже если это мой сын…

– Знаешь, чем ты сейчас занимаешься? – резко перебил ее Кертис. – Ты выносишь суждение о людях, исходя из их практической ценности для общества. Тим для социума бесполезен, поэтому незачем оставлять его в живых, правда?

Давление поднималось, но ему уже было не до того.

– Будем спаривать людей, как скотов. У человека нет права на жизнь. Жизнь – это привилегия, которой мы изредка позволяем ему пользоваться – если на то будет наша воля.

Кертис вел машину по пустому шоссе.

– Ты слышала, как Фэйрчайльд кудахчет насчет свободы и равенства. Так вот, он в это верит. И я верю. И я также верю в то, что Тим – и все остальные – имеют право существовать, вне зависимости от того, насколько полезен его талант. И даже вне зависимости от того, есть ли у него талант.

– У него есть право на жизнь, – согласилась Джули. – Но помни – он не такой, как мы. Он – диковина, выбракованная порода. У него нет наших способностей, наших… – и она помялась и вдруг торжествующе выдала: –…исключительных способностей!

Кертис притормозил у обочины. Остановил машину и открыл дверь. Давящий, сушащий легкие воздух тут же ворвался внутрь.

– Ты поезжай домой, – и он наклонился над задним сиденьем и растолкал Тима.

– Пойдем, малыш. Мы выходим.

Джули пересела за руль.

– Когда тебя ждать дома? Или у тебя все предусмотрено? А то смотри, мало ли что. Может, к ней очередь из таких, как ты, уже стоит…

Кертис вылез из машины и захлопнул за собой дверь. Он взял сына за руку и повел к эстакаде, которая черным монолитом вырисовывалась в темноте ночи. Они поднялись по ступенькам, и он услышал, как взревел двигатель машины, уносящейся по шоссе в направлении дома.

– Где мы? – спросил Тим.

– Ты знаешь это место. Я тебя туда каждую неделю привожу. Это Школа, в которой тренируют людей вроде тебя или меня. Место, где мы, псионики, учимся.

II

Вокруг них зажегся свет. От главного входа отходило множество коридоров, подобных металлическим стеблям лозы.

– Ты можешь здесь остаться на несколько дней, – сказал Кертис сыну. – Ты сможешь выдержать разлуку с матерью? На несколько дней?

Тим не ответил. Он опять погрузился в свое обычное молчание и просто шел вслед за отцом. Кертис подивился про себя: как мальчику удается так глубоко уйти в себя – это же видно – и в то же время оставаться начеку? Ответом служил каждый дюйм напряженного молодого тела. Тим ушел в себя, избегая контакта с людьми. Но он поддерживал практически принудительный контакт с другим миром – точнее, с одним из других миров. И в этом мире людей не было – хотя в нем тоже присутствовали вполне реальные вещи.

Как Кертис уже предвидел, сын вдруг развернулся и пошел в сторону. Побежал по боковому коридору. Он смотрел, как Тим с тревожным лицом дергает за ручку дверь в кладовку, пытаясь открыть.

– Ну ладно, – со вздохом сказал Кертис. Он подошел к сыну и открыл дверь своей карточкой. – Видишь? Здесь ничего и никого нет.

У мальчика талант провидца отсутствовал начисто – это было видно по лицу. Его затопило выражение невероятного облегчения. У Кертиса при виде этого сжалось сердце. У них с Джули такой ценный дар – и надо же, сын его не унаследовал. Кем бы он ни уродился, он уродился не провидцем, это сто процентов.

Время было далеко за полночь – начало третьего, но во внутренних отделениях Школы все еще кипела жизнь. Кертис мрачно поздоровался с парой телепатов из корпуса – те заседали в баре, обставленные бутылками пива и пепельницами.

– А где Салли? – резко спросил он. – Я хочу пройти внутрь и увидеться с Большой Макарониной.

Один из Телепатов лениво ткнул большим пальцем в сторону:

– Да где-то тут. Вот в ту сторону идти, к детским комнатам. Правда, она уж, наверное, спать легла. Время-то позднее… – и он оглядел Кертиса, все еще вспоминавшего свой разговор с Джули. – Тебе надо избавиться от такой жены, да поскорее. Она слишком старая и слишком худая. Тебе бы завести полненькую смазливую молодку…

Кертис мысленно хлестнул его злостью – и с удовлетворением наблюдал, как ухмылка сползает с молодой лощеной рожи и сменяется холодным и враждебным выражением.

Другой Телепат резко выпрямился и заорал вслед Кертису:

– А когда со своей бабой разберешься, пошли ее к нам, мы ее тут того! Займемся ею как надо!

– Я так понимаю, что тебе нужна девушка примерно двадцати лет от роду, – сказал другой Телепат, запуская Кертиса в тихий коридор погруженного в сон детского крыла. – Волосы темные – поправь меня, если я ошибаюсь, – глаза тоже темные. У тебя в голове очень отчетливый образ. Возможно, такая девушка даже существует. Давай-ка посмотрим… Так, она невысокая, очень симпатичная, и ее зовут…