Дверь в Лето - Роберт Хайнлайн

– А как насчет смога? Тоже одно из достоинств?

– Со смогом там скоро будет покончено, поверь мне. А ты не заметил, что в Денвере стали вырабатывать свой собственный смог?

– Подожди, Дэн. Ты мне дал ясно понять, что доверяешь вести дело; ты же займешься своей работой. Ладно, я согласен. Но должен же я иметь возможность выбирать условия работы?

– Непременно, Джон.

– Дэн, ни один нормальный человек не поедет из Колорадо жить в Калифорнию. Я служил там во время войны, так что я знаю. Возьми, к примеру, хоть Дженни: она родом из Калифорнии – и втайне стыдится этого. Ее туда калачом не заманишь. Здесь хоть можно различить времена года; зи́мы, свежий горный воздух, чудесная…

– Разве я зарекалась никогда не возвращаться в Калифорнию? – прервала его Дженни.

– Что такое, дорогая?

Дженни во время нашего разговора спокойно вязала; если уж она заговорила, значит ей есть что сказать. Она отложила спицы – добрый знак.

– Если мы переедем туда, милый, мы сможем вступить в клуб «Дубовая долина» – они там купаются круглый год. Я как раз подумала об этом на прошлой неделе, когда увидела, что открытый бассейн в Боулдере покрыт льдом.

* * *

Я оставался в прошлом до второго декабря 1970 года – дольше уже было нельзя. Мне пришлось занять у Джона три тысячи долларов: цены за стандартные детали были грабительскими. Я предложил ему под обеспечение даже выписать закладную. Он дождался, пока я подпишу документ, взял его у меня из рук и, порвав, выбросил в корзину.

– Расплатишься, когда разбогатеешь.

– Это будет через тридцать лет, Джон.

– Так долго?

Я задумался. Со времени нашей первой встречи – шесть месяцев назад – Джон ни разу не предложил мне рассказать ему всю мою историю. Тогда он честно сказал, что не верит в саму возможность путешествия во времени, но тем не менее был готов поручиться за меня в своем клубе.

Я сказал ему, что, пожалуй, настало время рассказать все о себе.

– Разбудим Дженни? Она ведь тоже имеет право услышать обо всем.

– Мм… Нет. Пусть она подремлет до твоего отъезда. Дженни – очень цельная натура, Дэн. Если человек ей по душе, то для нее не имеет значения, кто он, откуда. Если ты не против, я ей перескажу все потом.

– Как знаешь.

Он внимательно слушал, время от времени наполнял стаканы; мой – имбирным пивом. У меня были причины не притрагиваться к алкоголю. Я дошел в своем рассказе до того момента, когда приземлился на горном склоне близ Боулдера, и остановился.

– Ну вот и все. Хотя я запутался в одном вопросе. Я еще раз осмотрел склон, где я приземлился, и не думаю, что я упал с высоты большей, чем два этажа. Если при строительстве грунт углубили бы еще, я имею в виду – углубят, я был бы заживо погребен. Возможно, и убил бы вас обоих или, что хуже, взорвал бы все графство. Я не знаю, что происходит, когда две массы одновременно встречаются в одном и том же месте пространства.

Джон продолжал невозмутимо курить.

– Ну, – спросил я, – что скажешь?

– Дэнни, ты мне много рассказывал о том, как будет выглядеть Лос-Анджелес – я имею в виду Большой Лос-Анджелес. Когда мы встретимся, я скажу тебе, насколько точен был твой рассказ.

– Он точен. Разве что какие-то мелочи забылись.

– М-да… ты рассказал все довольно связно. Но тем не менее я все-таки считаю тебя самым приятным психом из всех, что встречал. Это не мешает тебе быть хорошим инженером… и другом. Ты мне нравишься, парень. К Рождеству я тебе куплю новую смирительную рубашку.

– Пусть будет по-твоему.

– А как же иначе? Не то сам стану сумасшедшим… и Дженни придется мучиться со мной. – Он взглянул на часы: – Давай-ка ее разбудим. Если я позволю тебе уехать, не попрощавшись с ней, она с меня скальп снимет.

– Только не это!

Они отвезли меня в Денверский международный аэропорт, и Дженни поцеловала меня на прощание.

Одиннадцатичасовым рейсом я вылетел в Лос-Анджелес.