Дверь в Лето - Роберт Хайнлайн

– Но, Рикки… милая Рикки… Я должен. Не мучь меня, пожалуйста. – Я принялся раскрывать конверт.

Она взглянула на меня сердито, подбородок ее задрожал.

– Я знаю, это все из-за нее!

– Что? Ты имеешь в виду Белл? Нет, не из-за нее, во всяком случае не совсем из-за нее.

– Она что, разве не собирается спать в холодном сне вместе с тобой?

Меня даже передернуло.

– Господи, конечно нет! Да я ее как увижу – за милю обегать буду!

Она, похоже, немного успокоилась.

– А знаешь, я так на тебя злилась из-за нее. Ты меня жутко обидел.

– Извини, Рикки. Я действительно виноват. Ты была права, а я – нет. Но она здесь ни при чем. Я с ней порвал на веки вечные, вот те крест! Ну а теперь об этом. – Я достал сертификат на все мои акции в «Горничной инкорпорейтед». – Знаешь, что это такое?

– Нет.

Я объяснил ей.

– Я отдаю его тебе, Рикки. Поскольку я уезжаю на такой долгий срок, то хочу оставить его тебе.

Я достал письмо с доверенностью на ее имя, разорвал его и клочки сунул в карман. Надо было избежать любого риска – Белл ничего не стоило восстановить письмо по кусочкам, и мы еще были в пределах ее досягаемости. Я перечитал отпечатанный типографским способом текст передаточной надписи на обороте сертификата, раздумывая, как бы передать его в Американский банк как доверительную собственность.

– Рикки, как твое полное имя?

– Фредерика Вирджиния. Фредерика Вирджиния Джентри. Ты же знаешь.

– Разве Джентри? Ты же сама сказала, что Майлз так и не удочерил тебя.

– Ой! Сколько себя помню, все зовут меня Рикки Джентри. А ты про мою настоящую фамилию? Хайнике… как у бабушки и у моего настоящего папы. Но никто меня так не называет.

– Теперь будут.

Я написал: «Фредерике Вирджинии Хайнике» – и добавил: «и переписать в ее собственность в день, когда ей исполнится двадцать один год». Тут у меня мурашки побежали по спине: до меня вдруг дошло, что мое первое поручение, которое я разорвал, могло быть вообще не принято банком, – в спешке мне не пришло в голову его заверить.

Тут я заметил, что наш цербер высунула голову из окна конторы. Взглянув на часы, я понял, что мы разговариваем целый час. Мое время истекало. Но надо было доводить дело до конца.

– Мэм?

– Да?

– Нет ли, случайно, здесь кого-нибудь, кто мог бы заверить документ? Может быть, в деревне есть нотариус?

– Я нотариус. Что вам угодно?

– О господи, замечательно! У вас и печать с собой?

– Я всегда ношу ее с собой.

В ее присутствии я подписал передаточную надпись на сертификате, и она даже погрешила немного против истины, использовав полную нотариальную форму: «…известный мне лично вышеозначенный Д. Б. Дэвис». (Разве Рикки не убедила ее, что знает меня, а Пит не засвидетельствовал молчаливо, что я – достойный уважения член братства кошатников?) Когда она наложила на мою и свою подпись гербовую печать, я вздохнул с облегчением. Пусть-ка Белл попробует теперь подделать такой документ!

Она с любопытством посмотрела на меня, но ничего не сказала. А я провозгласил торжественно:

– То, что произошло, не воротишь, но с вашей помощью мы кое-что исправили. Ребенок сможет получить образование.

Она отвергла плату и ушла в домик. Я повернулся к Рикки и сказал:

– Отдай это бабушке и скажи, чтобы она отнесла документ в отделение Американского банка в Броули. Там сделают все остальное. – Я положил перед ней сертификат.

Она даже не дотронулась до него.

– Это стоит много денег, да?

– Довольно много. Но будет стоить еще больше.

– Я не хочу.

– Но, Рикки, я хочу, чтобы это было у тебя.

– Не хочу я. Не возьму. – Глаза у нее наполнились слезами, и голос задрожал. – Ты ведь уезжаешь навсегда… и… тебе больше нет до меня дела. – Она всхлипнула. – Совсем как тогда, когда ты обручился с ней. А мог бы спокойно взять Пита и жить с бабушкой и со мной. Не хочу я твоих денег!

– Послушай меня, Рикки. Теперь уж слишком поздно, я не могу взять документ обратно, даже если б и захотел. Он теперь твой.

– А мне все равно. Я к нему не притронусь. – Она протянула руку и погладила Пита. – Пит бы не уехал и не оставил меня одну… да только ты заберешь его с собой. И теперь у меня даже Пита не будет.

– Рикки! Рикки-тикки-тави! Ты хочешь увидеть Пита… и меня снова?

– Конечно хочу. Но уже не увижу.

Я с трудом разобрал, что она прошептала.

– Почему не увидишь? Увидишь!

– Как это? Ты ведь сказал, что ложишься в долгий сон… на тридцать лет, – сам сказал.

– Да, так и есть. Должен лечь. Слушай, Рикки, вот что можно сделать, чтобы мы встретились. Будь умницей, поезжай к бабушке, ходи в школу, а деньги пусть копятся. И к двадцати одному году у тебя будет достаточно денег, чтобы самой лечь в долгий сон, если, конечно, ты к тому времени не передумаешь увидеться с нами. А когда проснешься, мы будем поджидать тебя там – Пит и я. Торжественно обещаем.

Она немного успокоилась, но еще не улыбалась. После долгого раздумья она наконец спросила:

– Вы и вправду там будете?

– Да. Но нам с тобой надо точно договориться. Если ты решила, сделай, как я скажу: обратись в «Космополитен». Это страховая компания. И при оформлении документов не забудь указать, чтобы тебя обязательно поместили в Риверсайдский храм… и распорядись, чтобы тебя разбудили в первый день мая две тысячи первого года – ни позже ни раньше. Именно в этот день я буду тебя встречать. Если захочешь, чтобы я присутствовал при твоем пробуждении, специально оговори это при оформлении, иначе дальше комнаты ожидания меня не пустят, – знаю я тамошних въедливых служителей. – Я достал конверт с запиской, заготовленной еще в Денвере. – Тебе необязательно запоминать, что я сказал, – тут все написано. Сохрани его, а в день совершеннолетия решишь, как тебе поступить. Но в любом случае мы с Питом будем тебя там ждать. – И я положил конверт с наставлениями поверх сертификата.

Мне показалось, что я убедил ее, но она и теперь не дотронулась до бумаг. Она лишь пристально взглянула на них, а потом тихо сказала:

– Дэнни…

– Да, Рикки?

Она опустила глаза и продолжала так тихо, что я с трудом разбирал слова:

– Если все так и будет… ты женишься на мне?

Кровь бросилась мне в лицо. В глазах потемнело. Но ответил я твердо и внятно.

– Да, Рикки. Этого-то я и хочу. Потому и ложусь в долгий сон.

* * *

Я оставил ей еще один конверт – с надписью: «Вскрыть в случае смерти Майлза Джентри». Я ничего не стал объяснять ей – просто попросил сохранить. В нем содержались улики, изобличавшие Белл в брачных аферах и других ее преступных деяниях; с их помощью любой адвокат без труда выиграет процесс о завещании Майлза в пользу Рикки.