Роузуотер - Таде Томпсон

Элегантным жестом Феми завершает разговор у окна, где она шептала в телефон, и возвращается к столу. Я не могу перестать пялиться на нее и уверен, что никогда не видел никого настолько же прекрасного, даже по телевизору.

– Мы пока не можем получить доступ к ресурсам, – говорит она. Маленькая вертикальная морщинка у нее между бровями.

– Почему?

– Что-то связанное с киборгами на ферме. Какого-то парня убили, но всех деталей я не знаю. Они еще сопоставляют данные, но это значит, что пока мы не можем добраться до Регины Огене.

– Ты обманываешь, когда говоришь, что не знаешь всех деталей, разве нет?

– Да. Я просто не могу тебе сказать.

– Можешь получить доступ к архивам отсюда? – спрашиваю я.

– К некоторым.

– Ты что-то скрыла из той подборки, что давала мне. Что конкретно сделала Велосипедистка, чтобы разозлить президента?

– Нам не положено знать, – говорит Феми. Она садится, берет мой бокал с коньяком и делает глоток, прежде чем отдать мне. На нем остается след ее помады.

– Но ты ведь сказала, что она какая-то анархистка. Это предполагает публичные акты, я не знаю, гражданского неповиновения, вандализма и чего-то в таком духе?

– Необязательно. Что ты знаешь об анархизме?

Я пожимаю плечами.

– Он неравнозначен хаосу. На самом деле это вариант социализма. Анархисты могут прибегать к насилию и беспорядкам, но не все.

– А Велосипедистка использует насилие и беспорядки?

– Нет. Но она… проповедует. Невозможно предугадать, где она появится. Она произносит небольшую речь, доводит толпу до неистовства, потом исчезает.

– Нам нужно сопоставить даты этих событий со слухами о Лиджаде. Если я прав, они будут пересекаться.

– Я это уже слышала. Что такое Лиджад?

– Я не знаю точно, но кажется, это передвижная деревня или город.

Феми кривит рот набок.

– Серьезно?

– Это не значит, что движутся здания, дороги, колодцы и так далее. Это может быть концептуальное перемещение. Я раньше никогда не уделял этому особого внимания.

– Что за концептуальное перемещение?

– Ничего. Я просто придумал это на ходу. Я хочу сказать, что это может быть идея о том, что деревня куда-то перемещается.

– Все равно не понимаю.

– Ладно, представь, что в определенных точках есть деревни X, Y и Z. И есть три разных дня недели, скажем, понедельник, вторник, среда. В понедельник Лиджад – это X, во вторник X становится сама собой, а Лиджад теперь Y…

– А в среду Лиджад – это Z, – говорит Феми.

– Да.

– А как насчет людей?

– Ну да, я же говорю, что просто предлагаю идеи. Мне нужен Нимбус.

Феми нажимает на что-то под столом, я слышу короткое шипение, и пространство передо мной заполняется ионизированным газом. Поверхность загорается и появляется клавиатура. Есть шестнадцать свободных порталов Нимбуса и несколько защищенных тоннелей.

– Прикольно. Ты знаешь, что в Западной Африке живет больше всего Нимбус-зависимых людей в мире? В некоторых местах нет водопровода, а Нимбус есть.

– Как мы можем это себе позволить? – спрашивает Феми. Но интереса в ее голосе не слышно.

– Провайдеры предлагают несколько тарифов типа «плати, когда сможешь». Думаю, примерно треть – нелегальные подключения от мусорных жокеев.

Я касаюсь тоннеля, который мне нужен. Голоэкран увеличивается, чтобы вместить мою конечную цель, область авторизации, похожую на крытый портик с несколькими богато декорированными дверьми. Когда я зависаю над каждой, всплывающее окно рассказывает мне, сколько пользователей подключены к этому пути, сколько это будет стоить, был ли я там раньше, и выдает список возможных киберрисков, которым я могу подвергнуться. Рекламы нет – Феми, разумеется, может себе позволить самое лучшее. Я захожу в поисковой альков, где ждет 3D-модель стимпанкового робота. Я набираю «Лиджад». Всплывает окно с вопросом, нужен ли мне аудиовыход, на что я отвечаю утвердительно. Второе предупреждение сообщает, что это будет небезопасно, если в комнате другой человек или если его мониторит подслушивающее устройство. Убираю его, небрежно махнув рукой.