Великий диктатор - Alex Berest

Буквально на пятый день как от нас сбежал Ээро Эркко, к нам в гости приехала Текла Хултин. Причём, средь бела дня. Что было очень удивительно. Оба поезда из столицы прибывают вечером. Что наш, местный, что «Шведский экспресс». А эта неугомонная дамочка прибыла на рейсовом каботажном судне.

Я об её приезде узнал только тогда, когда меня сестра выдернула с озера, где мы с мальчишками пытались охотиться с луками на лягушек. Меня быстренько умыли с мылом, переодели, причесали, заставили вычистить всю грязь из под ногтей и предъявили перед гостей.

Оказывается, она приехала специально ко мне. Из её рассказа я понял, что эта, ужаленная в одно место дамочка, тоже собрала «Кагал», но свой, женский. Из двухсот самых знаменитых и влиятельных женщин Финляндии. Правда, в количестве подписей под обращением к монарху они значительно уступили мужскому «Кагалу», собрав всего двести тысяч имён.

И когда разразился скандал с названием мужской депутации, руова Хултин обратилась за помощью в переименовании женской делегации к Леопольду Мехелину, у которого до недавнего времени работала секретарём. А этот хитрый господин, послал её ко мне. Она со своими товарками несколько месяцев пыталась решить проблему самостоятельно, но кроме ссоры с несколькими активными участницами это ни к чему не привело. И она всё-таки решила воспользоваться советом своего бывшего босса.

На её просьбу о помощи с названием я почесал свою грязную репу, которая, и правда, чесалась, и вытащил из памяти всё, что помнил про «Гессенскую муху», как прозвали супругу Николая II в России.

— А назовите вашу организацию — «финский женский клуб», — предложил я руове Хултин.

— Матти! Это что за странное название! — строгим голосом наехала на меня матушка, явно уловив легкое неудовольствие на челе своего кумира.

— Понимаешь, мам. Александра Фёдоровна, наша императрица, с детства воспитывалась у своей бабушки, королевы Великобритании. А у них в стране очень распространены разные клубы. Как мужские, так и женские. Самый знаменитый клуб, это «клуб Александры», названный так в честь супруги принца Эдуарда. Ещё есть «университетский женский клуб», объединяющий женщин, выпускниц королевского университета. А недавно в Лондоне открылся «женский пионерский клуб», объединяющий женщин, которые борются за трезвость в обществе.

— Откуда ты это всё знаешь? — удивлению мамы не было предела.

— Мы же выписываем «Svenska Dagbladet» (шведские ежедневные новости), — в ответ удивился я. — Три месяца назад у них прошёл ряд статей о английских женских клубах в связи с возобновлением работы клуба имени Фредрики Бремер. Правда, кто это такая, в газете не написали. Ты что, не читала?

— Фредрика Бремер — это великая шведская писательница, — подала голос наша гостья. — Сейчас запишу в блокнот и, по приезду в Гельсингфорс, отправлю тебе её самую знаменитую книгу. Но причем здесь наша императрица? Ведь мы собирали подписи под обращением к Николаю II.

— Раз император не принял даже мужскую депутацию, то вас он точно не примет…

— Мальчик, это не тебе решать, кто и кого примет.

— Дело ваше, руова. Но тогда зачем вы приехали ко мне? — пошёл я специально на обострение. Сейчас обидятся, отругают и выгонят, что мне и надо, а то у меня там десяток мелких спиногрызов, вооруженных луками, да без присмотра.

— Маленький негодник! Ты что себе позволяешь? Как ты себя ведёшь! — мне пришлось срочно ретироваться из-за стола, чтобы спасти свои уши от сильных пальцев матушки.

Мы немного с ней побегали вокруг круглого стола под насмешливым взглядом Теклы Хултин. Но ей вскоре это надоело и на одном из кругов, она поймала за руку мою маму и сказала:

— Руова Хухта, достаточно. Пусть всё-таки ваш сын договорит. А затем мы с вам решим, отпустить его или поймать и наказать вместе.

— Я не просто про Александру Фёдоровну говорил, — дождавшись, когда раскрасневшаяся то ли от бега, то ли от гнева мама усядется на противоположный от меня стул и, оставшись стоять на всякий случай, продолжил растекаться мыслью. — Так как она воспитывалась в Англии, то при обращении к ней от имени «финского женского клуба» скорее всего примет ваше письмо. Ведь по закону она наша княгиня. К кому как не к ней обращаться финским женщинам. Да и просто, название подходит под объединение всех финских женщин даже разных политических взглядов. У меня всё. Бить будете? — На мой вопрос наша гостья засмеялась и великодушно отпустила меня.

А через три недели мы узнали сразу несколько новостей. Об образовании «финского женского клуба» и о том, что им, в отличие от финских мужчин, удалось вручить своё послание императрице. Почти все финские газеты хвалили Теклу Хултин за находчивость с названием и не словом не упоминали про меня. Что очень разозлило матушку, которая последними словами поносила хитрую столичную журналистку и возмущалась ведь это именно её Матти и придумал то название.

Мне же было как-то пофиг. Ну, не упомянули и не упомянули. Мы с пацанами готовились к нашей первой охоте. Мой кузен Микка, сын сестры мамы, выследил дикого подсвинка. Который, видимо, или отбился от стада, или остался один в результате охоты взрослых. В нашей местности водились только зайцы, утки-пискульки да рябчики. Иногда забредали белые куропатки. А всё, что крупнее, охотники выбили поголовно ещё в прошлом веке, если верить рассказам деда Кауко. Хотя, откуда ему знать, он же тоже родился в нашем, девятнадцатом веке.

Вот и этот кабанчик, неведомым образом появившийся в нашей местности, долго бы не протянул. Кто-нибудь его обязательно бы пристрелил, так как он повадился лакомиться желудями у трёх старых дубов, совсем недалеко от села. Возле этих деревьев мы с мальчишками и устроили на него засаду.

— Я стреляю первым, вы за мной. Затем, хватаем копья и добиваем, — проводил я инструктаж рано утром, перед тем как отправиться в засаду.

Но мы не учли толщину шкуры этой свиньи. Вернее, я не учёл. Ну, никогда не охотился, вот и не знал об этих зверушках ничего. Подвело самомнение, рыбу, стрела пробивает — значит и хрюшку пробьёт. Моя стрела воткнулась и ещё несколько, остальные просто отскочили. Самодельные луки и деревянные стрелы без наконечников не лучшее оружие для охоты, да ещё и в руках у мелких и неопытных деревенских детишек. Но, согласно плана, мы подхватили кривенькие копья и с воплями кинулись в погоню за поросёнком…

— Здорово, диктаторские! — поприветствовала наш отряд парочка лысых пацанов лет десяти, тащивших одну тачку с глиной на двоих. Чем и выбили меня из самокопания. Даже и не заметил, как мы добрались до кирпичного завода.