Жека - Arladaar

Жека удручённо вздохнул и покачал головой. Сказать было нечего...

Глава 21. Похороны деда

Шли по деревенской улице и смотрели по сторонам. Весна уже вовсю. Ручьи, лужи, лёгкий ветерок. Нет-нет да замычит корова, закудахтают куры.

У деда кильдым. Не топлено два дня, да и сам, похоже, на кочерге. Лежит в одежде под одеялом, в холодильнике мышь повесилась. Орёт некормленый кот, бросаясь под ноги. И сами ничего не взяли, как назло.

— Да вот... Загулял опять... Бурду ставил на старом варенье... — даже как-то обречённо сказал дед, приподнимаясь и садясь на кровать. — Хоть закурить дайте, ребята. Жека дал деду две штучки «Бонда». Тот тщательно отломил фильтры и засмолил. Всегда был у него домашний самосад, но то ли кончился, то ли потерял где-то.

— Иди в сельпо, купи хоть консервов, — Жека сунул Серому чирик, а сам стал выгребать золу из печки. Почистил, принёс дров, угля. Затопил. Бачок пустой, вёдра тоже. Помойное ведро через край полное, пришлось выносить. Натаскал воды, начистил и отварил картошки, заварил чаю. Там и Серый пришёл. Принёс морской салат, кильку в томатном соусе, булку хлеба. Навалил консервы и картошки коту.

— Хорошо хоть вы приехали, — чавкал дед принесённую еду. — Чё-то слетел опять я. Да телевизор ещё не показывает, и говорунок молчит.

Серый покрутил ручку радио туда-сюда, точно. Молчит. Однако тут же увидел, что провод порван на полу — то ли сам дед порвал, то ли кот напакостил. Направил, соединил, подмотал изолентой. Тут же звук появился.

— Хорошо! — оживился дед. — Хоть время послушать по Маяку.

Хотя, что его слушать-то, всё равно дед никуда не ходил...Сейчас телевизор надо посмотреть, что с ним.

Жека включил в сеть старый чёрно-белый телек — точно, не показывает, и даже лампы не светятся. Снял пыльную заднюю крышку, продёргал такие же пыльные лампы. Один разъём слабый вроде. Подогнул усики — заработало. Тут дед уже совсем расплылся от удовольствия.

— Сейчас бы похмелиться ещё... Выручайте, внучата!

— И где тебе взять? — недовольно поморщился Серый. — В магазине ничего нет.

— Да не в магазине. У Михалны. Она самогонку по пять рублей продаёт. За два дома туда вон, в той краянке.

— Тебе возьми, ты опять забухаешь! — Жека недоверчиво посмотрел на деда. — Смотри мне!

Дед неопределённо покачал головой, показывая, что доверять ему не стоит. Однако Жека не стал спорить, сходил, купил у бабки самогона, принёс, отдал деду.

—За картошкой-то полезете? — дед выпил рюмку, и сразу поднял настроение. — Только в погреб надо идти, тут наверное кончилась.

Время было позднее уже, на электричку скоро, поэтому пацаны отказались.

— Не, дед! На базаре купим, на вокзале. Лень! Ладно, дед, пойдём мы! Давай! Чтоб хорошо всё было!

— Будет! — заверил дед, и тут же закашлялся. Да так тяжко, с надрывом. Жека увидел, как изо рта выбежало несколько капель крови.

— Ты что, дед? — с тревогой спросил Жека. — Тебе в больницу надо. Я мамке скажу.

— Да... — неопределённо махнул рукой дед, и с трудом опустился обратно на кровать. — Но что-то тяжко в последнее время... Пройдёт. Где наша не пропадала...

Однако не прошло... На своих выходных приехала мать, отвезла в сельскую больницу. Сделали рентген. Онкология. Двусторонний рак лёгкого в четвёртой стадии.

— Как он вообще жил один? — недоумённо спросил врач, разглядывая рентгеновский снимок. — Он неходячий уже должен быть. Операция бесполезна. Там уже оперировать нечего.

— И что нам делать? — скорбно спросила мать.

— Оставьте пока в отделении. Полежит месяц. Подкормим, проколем витамины, а потом заберёте домой. Сколько проживёт...

Однако не получилось так. Через неделю умер дед прямо в больнице. Ночью. Никого не позвал на помощь. Догнал коварный чёрный враг бывшего разведчика и гвардии сержанта. Похороны в пятницу. На деревенском кладбище рядом с роднёй. Придётся с города тело в гробу везти. Жека дал матери две сотни на всё про всё. Родственники добавили ещё. Самое главное — транспорт, и продукты на поминки. Однако есть большая загвоздка — надо водку где-то отоварить.

На похороны давали два ящика. Только сначала надо взять из ЗАГСа справку о смерти, поехать с ней в горисполком к уважаемому товарищу, взять там ещё справку, потом ехать на оптовую базу, и уже там получать. Волокита такая, что отец два рабочих дня без оплаты взял. По зарплате конечно, потеря значительная... Жека хотел помочь — таскать, то да сё, но с работы не отпустили.

— Это не близкий родственник, — отрицательно покачал головой механик. — Даже и не проси. Вот если бы родители у тебя померли, другое дело, приходи. А так... Нет, нет, и нет! Иди работай!

— А похороны? Похороны в пятницу! — спросил Жека, предчувствуя, что опять получится облом.

— В пятницу будет профсоюзное собрание после работы. Ты кстати, в профсоюз вступил, как тебе говорил Сергеич? Нет? Чё тогда просишь? Сейчас работать некому. Иди к директору, если отпустит... Но знай — я тебе такую характеристику потом напишу, что лучше бы ты не работал тут вообще!

Механик махнул рукой, показывая на дверь, намекая, что разговор закончен. Жека смотрел на его лицо, и недоумевал. Вот вроде чувак не сказать, что большой начальник, поднялся лишь на полметра от унитаза, но быкует по пустякам. Рабочий для него — никто. Заехать бы этому чёрту в ухо с вертушки... Но это проблемы не решит. Чё-то делать надо... И мать и отец на взводе уже. Сёстры маленькие плачут — дома бардак.

— Жень... Могилу копать надо... — вечером безучастно сказала мать. Была она скорбно-отстранённая. И даже глаза, казалось, запали, и выглядели тёмными провалами, как на старых иконах.

— На деревенских надежды нет. Вдвоём с Серёжкой копать будете...

— Ладно. Мам... Ничего. Всё хорошо будет... — Жека осторожно положил руку матери на плечо, как будто утешая, и вышел на улицу. Тут только Сахар мог помочь. Девятка на стояке, значит, можно зайти...

Покурил для храбрости, поднялся на этаж, позвонил. Открыла Сахариха. Как всегда, чем-то недовольная.

— Чё надо? Где был?

— Свет, я к Роману.

— А... Так ещё и не ко мне! — надула губки и недовольная пошла, стукнув кулачком в закрытую дверь зала, где тихо