Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги! - Антон Викторович Вильгоцкий

Впереди колонны ехали две сотни драгун вместе с разведчиками Никиты, следом за ними шел батальон витязей, а за витязями – 5-й и 7-й пехотные полки, за которыми вяло передвигали ноги сотни солдат Воронежа. Сама природа, словно в насмешку над людьми, радовала прекрасными деньками. Но, вместо того чтобы радоваться и наслаждаться чудесной погодой, люди идут убивать.

– Да, погодка та еще, – сказал Кузьма, вытирая со лба капельки пота уже сырым платком.

– Отличная погодка, – улыбнулся Сашка, глядя с холма на открывшийся вид городских стен Саратова. – Еще бы кваску холодненького…

– Помечтай-помечтай, авось появится, – хмыкнул поручик.

– Мечтать не вредно, между прочим, дорогой друг. Вредно не мечтать, – улыбнулся Александр.

– Главное, чтобы мечты оставляли место для жизни, – сказал я, глядя на идущих солдат.

– Это ты о чем, Алексей? – спросил Кузя.

– Да вот думаю, как можно передвигаться по своим землям быстрее, а то уж больно долго получается, словно по степи какой-то идем.

– Так дороги сделать нормальные, ровные, вот и будут быстрота и легкость, – тут же предложил Кузьма. – А то сейчас смех один, а не дороги: чуть капнет дождь – и все, нет их, только грязь да жижа.

– Стоит задуматься о размещении войск. У кого какие предложения имеются? – поинтересовался я у друзей.

– Думаю, стоит, как и под Воронежем, встать под стенами, – предложил Сашка.

– Как раз так делать не стоит, – категорично заявил Кузьма.

– Почему же? – спросили мы.

– Так ведь из донесения ясно, что к городу скоро подойдет отряд мятежников. Хорошо если они днем подойдут, а что, если ночью? Ведь напасть могут с любой стороны. В городе же такой опасности нет, – аргументировал свою мысль поручик, с любовью гладя рукоять пистоля.

– Так и сделаем, – согласился я с предложением. – Думаю, пара дней у нас имеется, раз уж мы успели подойти к городу раньше срока. Господа, размещайте своих солдат вдоль стен внутри города, – приказал я двум полковникам, подъехавшим ко мне пару минут назад для получения приказа о стоянке.

– Есть, господин бригадир! – отдали мне честь полковники и отбыли к своим воинам.

– Я пока отправлюсь к встречающим. Вон как раз вроде бы и они, – увидел я, как через ближайшие к нам, северные ворота выехала процессия. – Никто со мной не желает послушать речь, которую будут говорить уважаемые члены города?

– Сегодня твоя очередь, – пихнул локтем Кузьму Александр.

– Да знаю я, знаю, но вдруг ты сам изъявишь желание поехать с Алексеем? – с надеждой переспросил Кузьма.

– Нет уж, упаси Господь от таких речей, я в Воронеже думал, как бы поскорее убежать оттуда! – честно признался рязанский помещик.

– Вам хорошо, вы меняетесь, а мне вот меняться не с кем, – пожаловался я на свою «тяжелую» судьбу друзьям.

– Так доля у тебя такая, – улыбнулся Сашка.

– Эх, доля-доля. Ладно, Кузя, поехали к процессии. Только не забудь полсотни драгун взять, все же наследник престола Российского едет, – тяжело вздохнул я, пуская коня навстречу движущейся вдалеке процессии.

Не знаю, стоит ли говорить о том, что сама встреча была жутко похожей на предыдущую встречу в Воронеже? Думаю, не стоит. Скажу только одно: мы с Кузьмой смогли освободиться от внимания посадника и полковника здешних войск только к вечеру, да и то частично. Им удалось-таки навязать нам в помощники пару своих людей, аргументируя это тем, что городу будет лестно иметь своих представителей под началом царевича.

Вот ведь, никогда не думал, что люди могут так витиевато и пространно выражаться, добиваясь только одного – лестного мнения о себе. Хотя честно скажу: лично у меня все лизоблюды вызывают только отвращение. Каждый человек обязан уважать себя и не унижаться перед другими. Но, опять же, хочу сказать, что это относится не ко всем, а только к малой части людей. Природа создала людей-лидеров и людей-подчиненных, так что насильственно менять это положение дел не стоит.

В городе в мое полное распоряжение предоставили лучший дом, прибывшим же со мной офицерам под надзором Кузьмы выделили необходимые квартиры для постоя.

Порядок и дисциплина витязей понемногу начали прививаться и в остальных полках, пускай пока только в двух. Но ведь и витязям-то немного лет, можно назвать их младенцами по сравнению с теми же элитными полками Петра – Семеновским и Преображенским. Так что времени, чтобы полностью освоиться, у них будет достаточно, да и все изменения, предусмотренные мной для армии, я постараюсь ввести как можно раньше. Если, конечно, не случится какого-нибудь ЧП. Впрочем, пока загадывать на будущее не стоит.

Как бы то ни было, несмотря на все перипетии и трения между офицерами, мне удалось через день после нашего прибытия в Саратов провести смотр всех войск. Всего насчиталось четыре с половиной тысячи солдат и две тысячи ополчения. Надо заметить, что сила против бунтовщиков, точнее, против той части, которая движется к Саратову, получалась изрядная… Жалко только, что я не знаю, когда именно они прибудут под стены города. Увы, во время учебы мне не довелось в подробностях изучить все события начала восемнадцатого века.

Следующий после смотра войск день прошел в рутинных делах, несмотря на то, что большая часть этих дел оседала на столах Кузьмы и Александра и мне досталось не в пример меньшее число требующих решения проблем. Так что о возможности выбраться в город пришлось забыть. Экскурсии с осмотром достопримечательностей Саратова не было, а жаль.

Дела о поставках провизии, фуража, пороха, выбор дорог и строительство временных укреплений за стенами города, караульные приказы. Рассредоточение войск на наиболее слабых участках крепостной стены, тренаж набранного ополчения, его обмундирование и многое другое, от чего под конец дня у меня началась столь страшная мигрень, что даже соблазнительное предложение попариться в баньке вместе с друзьями не возымело действия. Спать! Только спать!

К своему огромному удовольствию, наутро я встал бодрым и свежим как огурчик. Мигрень как рукой сняло. И сейчас, когда заботы еще не захлестнули меня с головой и голова свежа как никогда, имя «Юля» всплыло, всколыхнуло меня изнутри, словно мальчишку-кадета первый поцелуй в тени березы. «Уж не влюбился ли ты, Иван? – впервые за долгое время спросил я сам себя. – Влюбился, влюбился как школьник!»

Улыбка наползла на мое лицо, словно большой сытый удав, съевший совсем недавно