Искра - Инди Видум

— Нынешний глава рода — мой родной дядя, но мы не общаемся, — ответил я, решив сразу прояснить свое положение. — Мой отец был фактически выгнан из рода после женитьбы на моей матери.

— Как романтично, — улыбнулась княгиня. — Но непрактично. Вряд ли вашему отцу досталось что-то из наследства не так давно почившего князя.

— Мой отец почил еще раньше, — сухо ответил я, сообразив, что идет прощупывание меня на предмет перспективности для дочерей. — И он ничего мне не оставил. Фактически источника дохода у меня сейчас нет. Постоянного, во всяком случае. Как и имущества.

— Скромничаете, Петр Аркадьевич, — ехидно сказал Козырев. — Вы забыли упомянуть о том, что у вас есть в собственности три дома, склад и мастерская.

— В самом деле? — заинтересовалась княгиня.

— Ваше Сиятельство, Алексей Фомич забыл упомянуть, что мое имущество находится главным образом в Тверзани и Володаре. В Дугарске у меня совсем маленький домик.

Княжна насмешливо фыркнула. Княгиня снисходительно улыбнулась и потеряла ко мне интерес, ведя беседу исключительно с Козыревым, так что я спокойно изучил меню и сделал заказ под неприязненным взглядом Натальи Васильевны, которую вовсе не успокоило показное небрежение матери по отношению ко мне.

От мысли изучить газеты во время обеда пришлось отказаться — это было бы воспринято княгиней как оскорбление. Но Поиск осколков я запустил, с удовлетворением отметив, что Наталья Васильевна со своей частью реликвии пока не рассталась.

Поскольку остальные члены нашей недружной компании появились в ресторации незадолго до меня, то к десерту мы приступили одновременно. И почти сразу к Козыреву подошел посыльный с запиской. Он прочитал и нахмурился.

— Это от алхимика? — уточнила княгиня. — Что он пишет?

— Что зелье было сделано алхимическим гением. Повторить невозможно…

Глава 20

Газеты просмотреть в ресторации мне так и не удалось, потому что после обеда пришлось провожать Куликовых — намек Козырева был слишком понятен, чтобы проигнорировать. Как оказалось, и бричка Козырева стояла во дворе дома Куликовых. Хотя, скорее всего, это было арендованное жилье — вряд ли один князь станет покупать на земле другого недвижимость, если она нужна на довольно короткое время. Наверняка у Куликовых есть дом в столице, и странно, что Наталья учится не там, а в какой-то заштатной гимназии, все преимущество которой — близость к родному княжеству. В то время как в столице завязываются нужные знакомства и ищутся подходящие женихи. Княгиня там смотрелась бы куда уместнее, чем в Гарашихе, к которой она относилась с легким налетом брезгливости.

Скорее всего, причина была банальной: отсутствие средств, позволяющих выглядеть в столице достойно. Княгиня не может обновлять гардероб в лавке ношеной одежды — это урон княжескому достоинству. Кстати, из украшений на ней был необходимый минимум. Очень скромно выглядящий минимум, так что очень может быть, что и драгоценности нынче распроданы. Спрашивать, разумеется, я ничего не стал — даже у Козырева, не говоря о княгине, которая на прощанье предложила заходить к ней в гости, когда в следующий раз буду в Гарашихе. Предложение было настолько формальным, что даже идиот догадался бы: в гостях видеть его не хотят. И вообще не особо хотят видеть в принципе.

Тем не менее с одной коробкой шоколадных конфет пришлось расстаться — в этот раз намек Козырева я понял совершенно однозначно. Пришлось пожертвовать в пользу княжеской семьи еще и это. И подумать, что в следующий раз покупки следует упаковывать так, чтобы никому не было видно содержимое.

— Жалко было отдавать конфеты? — спросил Козырев, когда мы выезжали со двора Куликовых.

— Я их все равно покупал в представительских целях, — ответил я.

— В каких целях? — не понял он.

— На случай если Василий Петрович опять пригласит меня на ужин. Чтобы не приходить с пустыми руками, — пояснил я.

— А как же механический паук?

— Паука пока нет, Алексей Фомич, и когда будет, с полной определенностью не скажу. И потом, его нельзя будет съесть.

— Так это же прекрасно. Он на долгое время останется напоминанием о вашем таланте.

Прозвучало ехиндно, как будто Козырев в моем таланте сильно сомневался.

— Боюсь, Анне Александровне такое напоминание не понравится, — намекнул я. — Она дама утонченная, ей пауки вряд ли придутся по нраву.

— Не всегда внешнее соответствует внутреннему, — загадочно сказал Козырев. — Анна Александровна — дама непростая, может быть и утонченной, и очень жесткой по своему желанию. И источник у нее сильный.

— Практикует? — заинтересовался я.

— Раньше ходила в зону едва ли не чаще, чем старшая дочь сейчас. В Володаре у Куликовых целый комплекс был для подготовки бойцов, и она частенько там появлялась.

Козырев помрачнел, как всегда, когда вспоминал о былом величии рода, которому служил.

— Значит, старшая дочь пошла по характеру в маменьку?

— Почему только старшая? Обе княжны получили достаточно серьезную подготовку.

— Я думал… Младшую же в зону не водят?

— Водят, но реже. У старшей больше свободы, как у наследницы. Зато у младшей больше свободы в выборе спутника жизни, хотя и не без ограничений.

— Зачем вы мне это рассказываете, Алексей Фомич? — в упор спросил я.

Он ответил, не отрывая взгляда от дороги:

— Чтобы прояснить расстановку сил в княжестве. Ваш круг общения в этом вам помочь не может.

— Мой круг общения? — хмыкнул я. — У меня его практически нет.

— Вот именно. А близость к князю вам необходима, если вы хотите чего-то достичь.

— Мой опыт говорит о том, что от власть имущих лучше держаться подальше, — прямо сказал я. — Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь.

— Хорошо сказано, — одобрительно кивнул Козырев. — Но вы живете не в вакууме и зависите от владельца земель, где находитесь. Вам вообще разумно заручиться лояльностью Куликова. Вокруг семей, утративших реликвии, в последнее время нездоровая суета и много смертей. Василий Петрович рассказывал о вашей ситуации. Я не уверен, что покушение было со стороны Вороновых.

Не было смысла говорить, что у первого убийцы была моя фотография, отправленная маменькой Вороновым, а у второго — фотография именно моего куска реликвии.

— Заинтересованных лиц может быть несколько, и по разным причинам.

Газеты нестерпимо хотелось изучить, но не на проселочной дороге, на которой бричка тряслась и подпрыгивала.