Перевал Дятлова - Алан Бейкер

Теперь они поняли, что именно это и пытался запечатлеть Дятлов своим фотоаппаратом — «неудачная попытка заснять необъяснимое явление», как говорилось в подписи к снимку. Но ведь они находились на Земле, на склоне одной из вершин Уральских гор, рядом с палаткой. Они оставались на месте — но само небо сдвинулось.

Если такое возможно, подумал Виктор, тогда возможно все, что угодно.

Вероника установила свой фотоаппарат на треножнике под максимальным углом и поставила самую долгую выдержку, чтобы можно было сфотографировать свет звезд. Вадим похвалил ее за спокойствие и самообладание, сказал, что получившийся снимок неопровержимо докажет, что аномальную зону № 3 не просто так назвали: здесь существует нечто, опровергающее известные человеку физические законы. Он добавил, что при наличии достаточно прописанной программы возможно будет даже определить положение в Галактике, из которого созвездия предстают в таком виде.

Один только Прокопий Анямов ничего не говорил и не делал — просто сидел и смотрел вверх. Если он и знал что-то, что было неизвестно остальным, это был его секрет. Виктор поглядывал на него с намерением спросить, что все это значит, но внутренний голос подсказывал, что спрашивать бесполезно. Почему-то он был уверен, что Прокопий лишь молча улыбнется.

Прокопий же единственный не ворочался всю ночь. Вероника лежала рядом с Виктором. В какой-то момент она дотянулась до его руки, схватилась за нее и уже до самого утра не отпускала.

Под утро на Виктора наконец напала легкая, но беспокойная дремота, в голове проносились обрывочные сны, мелькали смутные образы, исчезавшие в тот самый миг, как он пытался их разглядеть.

Сначала возникла гора, одиноко возвышаясь в центре большой и безжизненной долины… и что-то мерзкое, аморфное сыпалось с незнакомого неба… Потом он увидел дятловцев: как неожиданно они просыпаются в своей палатке, как в безумной панике разрезают ее и бегут сквозь снег, задирая головы вверх. Их лица так искажены страхом, что они перестали быть похожи на людей — в них проступило что-то нечеловеческое и примитивное.

Виктор проснулся, и тихо лежал в темноте, слушая дыхание — свое и остальных — и чувствуя, что ему душно в спальном мешке, но расстегнуть его он не мог из-за холода. Он напряг слух, стараясь расслышать в морозной ночи особые звуки — звуки чего-то надвигающегося, приближающегося, звуки, от которых его пронзит панический ужас.

Но все было тихо.

Только темнота и дыхание, иногда чей-то вздох во сне. И рука Ники в его руке.

* * *

Начало светать, и он расслабился, чувствуя, что неизвестный враг отступил. Сейчас бы он даже нормально смог заснуть, но было слишком поздно. Константинов зашевелился, расстегивая свой спальный мешок, и сел.

— Доброе утро, — пробормотал он вяло.

Алиса зевнула, потянулась и потерла глаза:

— Как всем спалось? Хорошо?

— Куда уж там, — ответил Виктор.

— Ничего удивительного, когда ночуешь в незнакомом месте, — сказал Константинов. — Не беспокойтесь, следующей ночью будет по-другому. Впереди у нас целый долгий день и даже целая неделя. Сегодня ночью выспимся.

— А где наш друг? — спросила Алиса.

Виктор в недоумении посмотрел на нее.

— Прокопий где?

В палатке был только его пустой спальный мешок.

— Я не слышала, как он выходил, — сказала Алиса.

Константинов расстегнул палатку (и Виктору подумалось: как, черт возьми, шаману удалось сделать то же самое так, что никто не заметил?) и выбрался наружу.

— Ты его видишь? — спросила Алиса, вылезая из своего спальника. — Он там?

— Нет.

Они вылезли из палатки, осматриваясь и пытаясь разглядеть что-то за деревьями.

— Его нужно найти, — твердо сказал Виктор.

— Зачем? — спросила Алиса.

— Что значит «зачем»? — резко ответил он. — Вдруг он попал в беду? — Он повернулся к Вадиму. — И как он сумел неслышно выйти из палатки?

— Может, он перенесся в страну сновидений? — пробормотала Алиса.

— Алиса, бога ради, — попросил Вадим, — сейчас не до этого.

Она громко и театрально вздохнула:

— А может, он ушел за хворостом для сегодняшнего костра. Может, он знает, что мы вернемся затемно, и хочет приготовить все заранее. Как вам эта идея?

Вадим улыбнулся:

— Я как-то не подумал об этом.

— Тогда давайте, пока его ждем, займемся завтраком.

— Хорошая мысль, — сказала Вероника и зажгла газовую плитку.

Но Виктора объяснение Алисы не удовлетворило. В любом другом уголке дикой природы планеты оно бы прозвучало разумно, и он бы даже волноваться не стал, — но не здесь. Он прекрасно помнил, что они видели вчера, и чувствовал, что отныне и впредь никакому логическому объяснению происходящего доверять нельзя, как бы сильно оно ни походило на правду.

Он взглянул вверх, но небо было снова затянуто серой, унылой пеленой туч. Он покричал Прокопия — раз, второй, третий, не обращая внимания на удивленное лицо Алисы. Поглощенный снегом крик звучал тускло и глухо и падал камнем в холодной тишине. Виктор всмотрелся в глубину леса, пытаясь уловить хоть какие-нибудь признаки движения.

И вдруг увидел шамана — метрах в пятидесяти. Тот вышел из-за дерева и просто стоял в лесу, глядя на них.

— Вон он! — сказал Виктор.

Константинов вгляделся и замахал Прокопию.

Но тот не двинулся с места и сам замахал им.

— Думаю, он хочет нам что-то показать, — предположил Вадим. — Виктор, пойдемте со мной.

Виктор пошел следом, а Прокопий все стоял на месте, поджидая, когда они приблизятся. Его старое морщинистое лицо было абсолютно невозмутимым, и, когда они подошли к нему и Вадим спросил, ходил ли он собирать дрова, шаман покачал головой.

— Вы спрашивали, что я имел в виду, когда говорил, что смогу провести вас и помогу обойти самые опасные места.

— Да, верно, — сказал Вадим. — Я спрашивал.

— Вот что я имел в виду, — произнес Прокопий и показал куда-то вверх.

Они задрали головы.

То, что там находилось, было скрыто ветками — поэтому они не сразу заметили это. Поначалу Виктор даже не понял, на что он смотрит. Когда же наконец до него дошло и в голове возник зрительный образ, он только выдохнул и непроизвольно отступил назад.

— Боже мой! — прошептал Константинов. — Боже мой…

Среди веток достаточно высоко висело то, что когда-то было медведем. Но теперь это даже тушей медведя сложно было назвать. Отдаленное сходство сохранила только голова, но даже она была деформирована, искорежена и непонятным образом разорвана. Обледенелое тело было одной сплошной массой окровавленных костей и клочков шерсти, в которой невозможно было различить конечности.