Посол - Владимир Кощеев

Они соперничали за Урал, соперничали за государственные контракты, соперничали за титул. И как можно было наблюдать, Демидовы знатно обошли Строгановых. Возможно, в денежном эквиваленте у промышленников было больше доступных средств и свобод, чем у князей, но кому нужны деньги, если между вами сословная пропасть?

Князья простолюдинам не соперники, хоть ты в золото оденься.

– Я разве давала повод считать, что моя жизнь тебя как-то касается? – спокойным тоном осведомилась Василиса.

Строганов снисходительно посмотрел на Корсакову.

– Ну, ты, конечно, не аристократка, чтобы планировать свои действия на десятилетия вперед, – произнес юноша с таким чувством собственного превосходства, как будто он был минимум князь, а то, может, и великий князь. – Но если бы немного задумалась о последствиях своих поступков, сразу бы осознала, что, связываясь с Демидовыми, ты не просто отказалась от светлого будущего со мной. Ты выбрала сторону конфликта, бросила вызов моей семье. Вызов, который мы никак не можем проигнорировать.

Василиса улыбнулась одними уголками губ.

– А я и не знала, что у нас идут боевые действия, чтобы выбирать, по какую сторону баррикад находиться, – произнесла она.

Строганов зло прищурил глаза. Маленькая изящная шпилька попала в цель: нельзя считать серьезным конфликт родов, находящихся в разных сословиях.

– Ну, что я тут могу сказать – мне искренне жаль, что ты оказалась недостаточно дальновидна, – ответил парень, изображая шутовское сочувствие. – Но, к сожалению, теперь, даже если бы я и захотел расстаться с тобой в добрых приятельских отношениях, это невозможно. Благодаря твоему необдуманному выбору Корсаковы станут для нас непримиримыми конкурентами.

Василиса с трудом сдержала понимающее хмыканье.

Строганов сказал «конкурентами», а не «врагами», хотя слово так и просилось в контекст монолога. Наводя справки о Василисе, Сергей не мог не разузнать об Александре. А все, что есть о Мирном в открытом доступе, любого адекватного человека должно заставлять тщательно выбирать слова в общении с его любовным интересом. Иначе следующий особняк, который захочет навестить господин Мирный, может оказаться строгановским.

– Я наслышан о твоем мужчине, – словно прочитав мысли девушки, продолжил говорить Строганов. – И не собираюсь выходить с ним на тропу войны. Он одаренный герой, получивший несколько наград из рук государя. Вращается в кругу имперских родов. В отличие от тебя, Василиса, я просматриваю последствия своих решений на многие ходы вперед. И потому прекрасно осознаю, что, если Строгановы выйдут на открытый конфликт с господином Мирным, в первую очередь будет недоволен государь. Но это не значит, что мы просто закроем глаза на нанесенное нам оскорбление. Знай, Василиса, что с этого момента у рода Корсаковых будет конкурент, против которого твой чахлый род не устоит. И на это даже не потребуется особых усилий. Род Корсаковых будет сметен, пущен по миру и растворится в серой массе простолюдинов Российской империи. Выбирая не меня, ты выбрала забвение вместо возвышения.

Василиса подумала о том, что как бы страшно ни звучали эти громкие слова, но за спиной Александра Мирного любое телодвижение Строгановых будет выглядеть мышиной возней.

– И зачем же ты мне это говоришь? – спросила Василиса с улыбкой.

– Потому что в отличие от Демидовых, которые так легко тобой крутят, я – человек чести, – с совершенно серьезным лицом произнес Сергей. – И всегда говорю открыто о своих намерениях. На этом у меня все, Василиса. Приятного отдыха.

И не дождавшись ответа Корсаковой, Сергей Строганов поднялся из-за стола и ушел с видом абсолютного превосходства.

– Что-то случилось? – спросила Нарышкина, провожая взглядом фигуру Строганова.

– М-м-м… – неопределенно протянула Василиса, с трудом подбирая слова, чтобы как можно точнее и как можно размытее охарактеризовать ситуацию: – Мужское самолюбие – невероятно хрупкая вещь.

Княжна Демидова презрительно фыркнула:

– Типичный Строганов!

Возможно, на этом бы обсуждение внезапного визита юноши и сошло на нет, но в их девичьей компании была дочь главы внутренней безопасности, а эти так просто не дают соскочить с темы.

– И каким же образом ты умудрилась задеть его хрупкое мужское самолюбие? – с любопытством прищурилась Нарышкина.

Корсакова помедлила, решая, посвящать девушек в детали или нет. Но, в конце концов, если то, что тут пафосно вещал Строганов, действительно произойдет, то какой уж из этого будет секрет? А раз все равно все всё узнают, то и смысла делать из этого тайну никакого нет.

– Мы виделись с ним однажды на городском выпускном балу. Я согласилась на один танец, а через несколько недель отцу пришло предложение о помолвке, – проговорила Василиса, обнимая ладонями чашку. – Но так получилось, что, когда это произошло, в моей жизни уже появился Александр.

– О, – многозначительно изрекла Нарышкина. – На свете нет ничего страшнее, чем мужчина, оскорбленный отказом женщины, которую он страстно желал заполучить.

– Типичный Строганов, – снова повторила Демидова, скривив губы. – Они поколениями упражняются в разделке туш неубитых медведей. Он тебе угрожал?

– Не напрямую, – покачала головой Василиса. – Пафосно уведомил, что Строгановы отныне будут агрессивно конкурировать с родом Корсаковых.

– Все как встарь, – отмахнувшись, усмехнулась Дарья. – Конечно, Строгановы – хорошие промышленники, умелые дельцы, но у них слишком много гонора. И кажется, это семейная черта. Они уже несколько поколений мечтают о титуле и пытаются вести себя как настоящие аристократы. Только почему-то их наследник считает возможным угрожать девушке, с которой даже помолвлен не был. Омерзительно.

– Ну, омерзительно – не омерзительно, а возможностей у него действительно много, – заметила Нарышкина. – Но я согласна, повод выбран странный.

– Он говорил что-то о том, что Александр – ставленник Демидовых, – пояснила Василиса, глядя на Дарью. – И это вроде бы как основная мотивация.

– Что?! – округлила глаза Демидова.

Нарышкина же просто рассмеялась.

– Простите, девочки… Но это действительно максимально нелепо. Строганов совсем слепой?

Дарья задумчиво посмотрела на Василису.

– Может, и слепой, – сказала она. – Ревность, она, знаешь ли, ослепляет.

– Один танец! – возмутилась Василиса.

– В старые времена и этого было более чем достаточно, – пожала плечами Демидова. – А раз уж они так пытаются изобразить из себя аристократов, то это целый один танец.

Нарышкина покачала головой, а Демидова продолжила:

– Я понимаю, что с Александром ты как в противорадиационном бункере, но на всякий случай имей в виду – Демидовы с радостью воспользуются любым поводом щелкнуть Строгановых по носу. – Она произнесла это серьезным тоном, давая понять, что и относиться к сказанному нужно соответственно. – И если Александр вдруг окажется вне зоны действия сети – просто звони мне, и мы все уладим.

– Или мне, – вклинилась Мария. – Мне на Строгановых наплевать, но ни один мужчина на свете не имеет права обижать моих подруг!

– Спасибо, девочки, – смущенно проговорила Василиса.

– Ну а раз с отвергнутыми ухажерами разобрались, вернемся к действительно важным вопросам, – проговорила Нарышкина, потирая ладони. – Туфли!

Кафе «Рим»

Сергей Строганов

Всю жизнь Сергей Строганов гордился тем, что умеет держать лицо. В каких бы ситуациях он ни оказывался, он всегда был холоден, рассудителен, адекватен.