Агент - Валерий Большаков

— Ваш постоялец, — спросил он, — когда обычно возвращается?

— Константин Павлович? — вздрогнула Оттен.

«Он такой же Павлович, как и я», — хотел сказать Авинов, но отделался простым утверждением:

— Он самый.

— Константин Павлович не любит задерживаться допоздна… Что, вы и его хотите предупредить? Я передам…

В голосе женщины прозвучала такая робкая надежда на уход гостя, что Кирилл улыбнулся.

— Не надо меня бояться, Елизавета Эмильевна. Уверяю вас, Константин Павлович куда опасней меня.

— С чего вы взяли?

Отвечать Авинову не пришлось — ключ забряцал в замке.

— Он пришёл! — громким шёпотом сообщила Оттен.

— Я так и понял.

Левой рукою отодвинув присборенные шторы на двери, в кухню вошёл Сидней Рейли — бледный длиннолицый хмурый человек с высоким покатым лбом и беспокойным взглядом.

— У нас гости, Елизавета Эмильевна? — спросил он с неприятной улыбочкой.

— Это к вам! — поспешила заявить Оттен и торопливо покинула кухню.

Рейли вопрошающе посмотрел на Авинова. Кирилл сделал приглашающий жест:

— Садитесь… Константин Павлович. И не обращайте внимания на мою форму.

Английский шпион присел — вёл он себя небрежно и раскованно.

— Вы забыли представиться, — напомнил Рейли.

— Виктор Павлович Юрковский, помощник наркома по делам национальностей.

— О-о!

— Это ещё не всё. В прихожей я видел телефон — позвоните в Кремль Берзиню. Эдуард Петрович подтвердит, что я — это я и что мы — все трое! — на одной стороне. Если хотите, можете пригласить этого латыша, тут недалеко…

«Константин Павлович» покусал губу, соображая, а после встал и вышел в прихожую. Разговор был приглушён, до Авинова доносились лишь отдельные имена: «Юрковский… Сталин…» И вот клацнула трубка. Рейли вернулся на кухню и сел, вытягивая ноги.

— Допустим, я вам верю, — сказал он. — Что дальше?

Кирилл спокойно кивнул.

— Сюда я шёл за Марией Владимировной Фриде, — неспешно проговорил он. — Мне стало известно, что за её братом следит ЧК, надо было предупредить…

— Предупредили? — перебил его Рейли.

— Предупредил. А, услышав про Константина Павловича, решил задержаться.

— Почему?

Авинов усмехнулся.

— У вас много личин, мистер Рейли, — сказал он, — но эту маску я знаю.

Его визави сухо рассмеялся. Переменив позу, он задумался.

— Вы хотите предложить мне помощь? — прямо спросил Рейли.

— Помощь окажете вы, — грубовато ответил Кирилл, — а командовать парадом буду я.

— О-о! — уважительно протянул англичанин-одессит, и глаза его вспыхнули. — Знаете что? А давайте-ка мы с вами выпьем!

— Я не прочь.

Сидней Джордж, на правах хозяина, выудил початую бутылочку настоящего шустовского коньяку и разлил по рюмочкам.

— Будем!.. — бросил он короткий тост, и проглотил спиртное.

— Ваше здоровье, — поддержал его Кирилл.

Коньячок горячими струйками протёк по пищеводу, нагнетая приятное нутряное тепло.

— Я долго вил петли вокруг и около вашего Бойса, — «признался» штабс-капитан, — и к Блюменталю-Каламатиано[120]пытался подкатывать, пока не разобрал, что наибольшим влиянием и самыми широкими возможностями обладаете вы.

Рейли снисходительно кивнул.

— Скажу сразу, — продолжил Авинов, — что к большевикам я не испытываю ненависти. Я отношусь к ним как к опасным разносчикам «красной заразы» — именно поэтому они должны быть истреблены. Хороший коммунист — мёртвый коммунист.

«Константин Павлович» размеренно покивал.

— О да! — сказал он. — Большевизм — это раковая опухоль, поражающая основы цивилизации. Это архивраги человеческой расы, настоящие силы Антихриста. Любой ценой эта мерзость, народившаяся в России, должна быть уничтожена!.. Кстати… Когда будете свидетельствовать против меня в ЧК, не перепутайте мои слова с вашими.

Кирилл усмехнулся.

— Если бы вы доверились мне так скоро, сразу, — проговорил он, вертя в пальцах пустую рюмку, — я бы счёл, что артистический темперамент еврея смешался в вас с безумной смелостью ирландца. Уж больно гремучий состав! И я бы держался от него подальше. Кстати — раз уж вы любите это слово, — вы ошибётесь, посчитав, будто я с признательностью отношусь к поползновениям вашей страны в России, что на севере её, что на юге. Пришёл я к вам по необходимости, а не по желанию, ибо и Англия, и Франция вызывают у меня здоровый скепсис.

— Отчего же? — прищурился Рейли.

— А отчего Антанта помогает Белой гвардии? О трогательной верности союзническому долгу умолчу, ибо чушь это. Вспомните историю — когда монгольские орды двинулись на запад, Русь задержала их набег, невольно спасая ваших достославных предков. Точно так же и сейчас белые противостоят Красной армии. Если бы не Корнилов, Троцкий отправился бы на завоевание Индии! Уйдут немцы, и большевистская орда хлынет в Европу. Уже сейчас слышны призывы: «Даёшь Варшаву! Даёшь Берлин! Даёшь Париж!» И кому преграждать путь комиссарам? Белой гвардии! Вот и плывут пароходы в Новороссийск — с танками, с патронами, со снарядами. Да не за так, а за плату! Англичане умудряются заработать даже на собственном спасении…

Кирилл покривился, а Сидней молча наполнил рюмки.

— Давайте по второй.

Выпив, они выдохнули одновременно.

— В чём должна заключаться моя помощь? — деловито спросил Рейли.

— Через неделю Яков Михайлович Свердлов отправится на митинг, — медленно проговорил Авинов. — Ровно в три он будет выступать на заводе Гужона. Свердлов прибудет туда без охраны, вдвоём с водителем, на «паккарде». Прямой путь к заводу перекрыт баррикадой, оставшейся после недавних беспорядков. Машина председателя ВЦИКа проследует узким проездом, там с обеих сторон — заброшенные мастерские с выбитыми окнами. Идеальное место для засады! Но я один. Нужны же — для пущей надёжности — пулемёты, хотя бы парочка. Сможете достать? Путь отхода безопасен, я проверил. Опять-таки потребуется автомобиль. Взять мотор я смог бы, но это сразу вызовет массу вопросов, к тому же необходимо будет отчитаться за использованный бензин — топливо в острейшем дефиците. Желательно также залучить надёжного водителя.

Авинов смолк и уже сам налил себе полрюмки коньяка. Подняв голову, он уловил кивок Рейли — плеснул и собутыльнику.

Помолчав, подумав, Сидней Джордж решительно выпил и сказал:

— Вы меня убедили. Давно мечтаю всколыхнуть это болото, прекратить спячку, разрушить легенду о неуязвимости власти, бросить искру! Крупный теракт произвёл бы потрясающее впечатление… Встречаемся через неделю, ровно в полдень, на конспиративной квартире — я снял такую на Арбате за сущие копейки. — Он продиктовал адрес и добавил: — Если шторы на окнах будут раздвинуты — идите смело.