Бюро Вечных Услуг - Иван Быков

– Писать – да, – ответствовал змей, – но не Веды. Если напряжешь память, очистишь ее, то вспомнишь, как общался с Ману.

– С первочеловеком? С Адамом? – Индрин честно попытался напрячь память; видимо не вышло.

– Адам – это просто слово, человек. А ты общался с Ману, что в переводе с санскрита означает «мыслить». В этом варианте имени первочеловека отличительная черта всего людского рода обозначена выпукло, не размыто, как в древнееврейском. Там «Адам» означает «грязь», «глина». И уже от глины – человек.

– Кто из нас риши? – спросил Индрин с веселым задором.

– Я не риши, – прошипел змей, – но тоже интеллигентный человек.

– Человек?! – рассмеялся Индрин и даже позволил себе некоторую вольность – слегка дернул Нестора за хвост, который тот неосторожно раскинул под столом и простер почти до самых ног Глеба Сигурдовича.

Нестор раздул капюшон, но вне каких-либо мыслей застращать собеседника, – так, для поддержания тонуса. И продолжил:

– А еще ты можешь писать. Но не Веды.

– А что? – Индрин был весьма заинтересован.

– Диссертацию, – напомнил змей.

– В Нагалоке знают про мою диссертацию? – не удивился, а как бы уточнил доцент Индрин.

– «Адаптивные стратегии корреляции и ретрансляции обобщенных семантических полей», – произнес Нестор, как мантру. – Забористая штука. Наши все прочитали и ждут продолжения.

– Продолжения? – удивился Глеб Сигурдович. – Последние страницы дописаны. Осталось чуть доработать практическую часть, оформить список использованной литературы. Ну, и прочие мелочи – уточню в переписке с оппонентами. Автореферат и демонстрационная графика уже готовы. Консультант доволен, предварительная, на кафедре, уже прошла. Какое такое продолжение?

– Ну, пусть не продолжение диссертации, – согласился змей, – пусть просто новые статьи в развитие темы.

– Вы мне льстите, – смущенно замялся Индрин. – Конечно, тема не исчерпана, и я еще буду над ней работать в дальнейшем…

– А Вы не пробовали посмотреть под другим углом? – змей расслабил тело и перетек в два с половиной кольца. – Скажем, выйти за пределы сугубо филологических проблем и посмотреть на проблему адаптации семантических полей шире?

– Шире? – опешил Индрин.

– Скажем, с позиций экономической глобализации? – предложил змей.

– Скажете тоже, – улыбнулся Индрин. – Ну, каким же боком экономическая глобализация коррелирует со стратегиями адаптации?

– А разве речь не является основой всех процессов, исторически протекающих в культурных пластах? – провоцировал змей.

– Безусловно, является, – согласился Индрин.

– А разве экономические взаимоотношения – не часть культуры? – змей теперь двигался, и его движения можно было сопоставить с хождением человека туда-сюда в процессе беседы.

– Не вызывает сомнений, – вновь согласился доцент Индрин.

– Так почему бы не провести параллели? Почему бы не выстроить вертикали? – искушал змей. – Почему бы не расширить зону изысканий, не связать воедино разные планы социальной деятельности?

– Ну, не знаю, – нерешительно замялся Индрин. Он так намаялся со своей диссертацией, что перспектива не углублять свой научный взор в изучаемые толщи, а расфокусировать свой аналитический гений до масштабов всей культуры в целом его не вдохновляла.

– Сыграем? – предложил змей и на столе, в свете латунной лампы, возникла шахматная доска.

– Вы имеете в виду какую-то конкретную партию? – поинтересовался Глеб Сигурдович. – Бессмертную? Оперную? Вечнозеленую? Или вы хотите разыграть, например, битву при Гастингсе?

– Что Вы! – если бы у змея были руки, он бы их развел в стороны. – Зачем нам чьи-либо шедевры. Оставьте их авторам – Андерсену, Морфи, Стейницу. Вы же риши, да и я не шит, как говорят, лыком. Давайте затеем собственную игру, исключительно комбинационно-позиционную. Ее, конечно, не запишут в анналы шахматного искусства, но сами-то мы удовольствие получим? – и Нестор подмигнул змеиным глазом.

– А давайте! – легко согласился Индрин. – Крутите! – но потом обратил внимание на отсутствие у змея рук, а потому сам смел с доски две пешки – белую и черную, дабы разыграть цвет шахматных армий.