Двоепапство - Владимир Поляков

Сработало бы и сейчас, будь венецианцы сами по себе, не понимай они. что при попытке свернуться в клубок и не делать резких движений… Мы, то есть Италия, всё равно начнём свою игру, но уже без какого-либо внимания к пока ещё вроде союзникам. А на кону была та самая «дорога пряностей», краеугольный камень богатства республики.

Вот и что делать бедным венецианцам в такой сложной ситуации? Правильно, смотреть в сторону Рима и слушать умные советы, от которых за версту несло кровью и пороховым дымом. Предстояло действовать, причём срочно, без промедлений. Очень уж шикарный «казус белли» предоставили нам мамлюкские идиоты, сами того толком не осознавая. Исходя из новых козырных карт, пришедших в нашу «руку», кое-что в планах существенно поменяется. Импровизация? Не совсем, мы рассматривали и подобные расклады тоже. Но как же шикарно, когда противник словно сам роет себе могилу. Причём со всем азартом, рассчитывая уложить туда совсем иную жертву. Благодать да и только! Известие о гибели венецианского посольства пришло сюда, в Рим, всего несколько часов тому назад. Равно как и о том, что сделал мамлюкский султан. Как удалось узнать это? Продажность на Востоке, она такая, особенная. Да и вести в Венецию отправились на венецианском же судне, пусть не приписанном к посольству, а на одном из купеческих. Оно и понятно, учитывая то, как мал был шанс у мамлюкских кораблей проскочить сквозь довольно плотную «сеть» наших каперов. Султан не хотел рисковать тем немногим, что осталось от некогда вполне себе солидного флота.

И вот оно, ключевое известие, оказавшееся в Риме ещё быстрее, чем в Венеции. Каперы, они ведь не просто так, не доверчивые суслики. Венецианский флаг? Ну так и что с того? Сперва проверка, а лишь потом встреченное судно отпускалось. Если же на борту были разного рода османы, мамлюки и прочие арабы… ну, они частенько переставали быть либо меняли место пребывания с комфортного на куда более печальное. В трюме, как ценный или не слишком груз, которому в Италии всё едино найдут применение. Вначале подобное случалось часто, затем реже, к недавнему времени и вовсе почти прекратилось. Эти же конкретные мамлюкские посланники, трясущиеся всеми упитанными телесами… Они являлись посланниками, а потому капитан встретившей венецианское торговое судно каперской каравеллы пропустил их в целости и сохранности. Вот только предварительно внимательно выслушал как готовых рассказать что угодно мамлюков, так и венецианцев. А уж когда кое-кому «позолотили ручку» информация и вовсе полилась полноводной такой рекой.

Как отреагируют в Венеции, какие инструкции даст дож своему послу и родичу у нас, в Риме? Варианты разные, но это уже ничего принципиально не изменит. Теперь наш ход. Наш!

Собирать всех времени не было. О, вестники помчатся во все стороны Италии и не только, разнося то, что им будет поручено. А вот красками какого цвета и яркости будет нарисована общая картина – это будет ясно совсем скоро, ещё до полуночи. Хвала богам, что и «отец» всегда в Риме, и Лукреция отлучаться не намерена, пока в Вечном городе я и Бьянка. Зато из военачальников первого ряда в пределах города находился лишь Сальваторе Эспиноза, коего и вызвали в срочном порядке. Быстро, без промедления, впопыхах – лишь бы не… опоздать? Пожалуй, правильнее будет сказать - не потерять и малой части форы по времени, которая имелась у нас.

Ага, сестричка тут, входит в двери, а за ней, словно тень, Бьянка де Медельяччи, герцогиня Форли. И вид у обеих дово-ольный. Понятно, чем они занимались, а также и то, что если и отвлекли от сего приятного занятия, то уже после самого важного этапа. Что ж, тем оно и лучше. Вздох Хуаны, которой хоть специально и не говорили об отношениях моей подруги/советницы и сестры, но шила в мешке не утаишь, особенно тут, в центре всей итальянской светской жизни. На духовную то в Вечном городе стали если и не поплёвывать свысока, то уж точно не уподобляться какому-то там Авиньону или подобным местам.

- Больше не ждём никого, - уведомляю собравшихся, жестом предлагая Лукреции и Бьянке устроиться на свободных местах ну или остаться стоять, если вдруг у последней такое желание вдруг возникнет. – Случившееся всем уже известно, но только в общем. Подробности пока не каждому ведомы

- Венецианцы прыгали-прыгали и наконец допрыгались, - пренебрежительно хмыкнула Лукреция, поудобнее устраивая свою попку в кресле. – А их предупреждали, что нельзя разговаривать как с людьми с теми, кто на человека только внешним образом походит. Но ты же собрал нас не для выражения скорби по этим глупцам. Наша выгода в том…

- Предоставлен повод к войне, - хрипло каркнул Эспиноза. – Если им не воспользуется Венеция, то Рим сможет заступиться «за невинно муки претерпевших и смерть жуткую принявших». Если же ещё и суть переговоров упомянуть, с возвращением Иерусалима связанную, то Ваше Святейшество получает удобную возможность.

Родриго Борджиа всегда привык сперва как следует думать, а уже потом делать. Собственно, сейчас ничего не поменялось. Однако у «отца» было некоторое время для оценки ситуации, а значит и для обдумывания наших ответных шагов. Потому ответ Эспиноза получил сразу. На вопрос, который не прозвучал, но подразумевался.

- Одни воевать не станем. Но начнём войну мы, воспользовавшись преимуществом флота. И тем новым оружием… ракетами, как их назвал Чезаре. Пусть прибрежные города Мамлюкского султаната запылают, напомнив им о неприкосновенности послов.

- Иерусалим… Главная цель, к которой стремились все Крестовые походы.

А тут уже слова моей очаровательной, но местами так и оставшейся наивной девочкой супруги. Понимаю, что наивность, равно как и религиозность придётся помаленьку извлекать и на это уйдут долгие годы, но… Даже не знаю, улыбаться от души или с толикой иронии. Хотя лучше пока и вовсе удержать улыбку. Хуана хоть и наивна во многих делах, но чуять эмоции хорошо знакомых ей людей – это явно наследственность по материнской линии да и в целом от Трастамара. Все они умели – если в принципе хотели этим заморачиваться – читать чувства и эмоции. Полезный талант, как ни крути.

- Объявить о цели лучше потом, когда нанесём первые удары, - озвучил я свои намерения. – И если раньше это мог быть собственно Иерусалим, то теперь всё будет иначе. Красное море – вот что станет именно нашей целью. Что же до Иерусалима… - небольшая пауза для поднятия напряжения. – Город слишком желанен для многих, чтобы достаться кому-то одному. Значит…

- Все и никто, - понятливо подхватила Бьянка, знающая чуть ли не лучше других, по каким замысловатым траекториям по местным понятиям несутся мысли в моей голове. – Совместное владение, поделенный на части гарнизон ивообще общее владение для тех стран, которые будут участвовать в войне. Это так?

- Именно! – расплываюсь в искренней улыбке. – Нас некому будет обвинить в желании заполучить святой город в единоличное владение. Но ведь все дороги всё равно ведут в Рим, к понтифику. К тебе, отец. К нам, к Борджиа. Хорошо быть щедрым, когда это полезно.

- Хотела бы я посмотреть на страну, чей правитель откажется предоставить войско при таких обещаниях.

- Обещаниях, которые выполняются, Лукреция, - мечтательно протянула Бьянка. – Чезаре всегда держит слово, это поняли даже в самых отдалённых частях Европы.