Авантюрист. Финал - Аристарх Риддер

— Антуан, закончи здесь всё, — сказал мсье Шарль.

— Куда англичанина, — спросил палач. — Может его того, — он сделал характерный жест, проведя пальцем по горлу, — и в могилу. Не зря же мои ребята её копали.

— Ни в коем случае, — сказал Анри Франсуа, — он нам нужен живым, и по возможности здоровым. Показания это хорошо. Но если у нас есть тот кто их дал, это еще лучше. Так что я отправляюсь в Тюильри и пришлю сюда врача.

Оставив Антуана на “хозяйстве” Анри Франсуа и мсье ШАрль вышли на улицу. Вокруг них был прекрасный весенний вечер в Париже. Хоть до “османизации” французской столицы было еще очень далеко, да и неизвестно будет ли она вообще, но город вокруг двух шпионов был великолепен.

Он дышал миром, покоем и ожиданием перемен к лучшему. Изнорительная эпоха войн подошла к концу и дальше империю ждало мирное развитие. Да, Франция не стала главной скрипкой в общеевропейском коныерте, но всё равно, она заняла достойное место в мире.

Только что прошёл дождь с громом и молнией и вода веселыми струйками бежала по мостовым Парижа. Дождь загнал обывателей в дома и укрытия и сейчас они снова появились на улицам. Почтенные матроны выгуливали детей перед сном. Уличные торговцы и зазывалы, надрываясь пытались привлечь к себе внимание. Вот усатый ветеран русского похода учтиво помог хорошенькой парижанке перебраться через большущую лужу. Он задержал руку на талии зардевшейся красотки чуть дольше чем было принято приличиями, но та в ответ только улыбнулась. Войны ИМператора как следует проредили французских мужчин и для девушки была большая удача что этот статный кавалер обратил на неё внимание.

А на улицу упала тень. Прохожие подняли головы и увидели как над ними проплыл управляемый шарльер, воздушный шар наполненный водородом с толкающим винтом работающим от паровой машины. Калифорния пока не продавала цеппелины и дирижабли никому кроме русских и подданые импертора Бонапарта искали паллиатив.

И в центре этого великолепия жизни шли два мужчины и разговаривали:

— Значит, вы плывете в Калифорнию? — спросил мсье Шарль.

— Всё верно, я хочу лично передать мистеру Гамильтону информацию о заговоре. НИ к чему чтобы кто-то заслужил благодарность этого человека. Только я не плыву а лечу.

— Даже так? И когда же будет цеппелин в Сан-Франциско?

— Через две недели “Лаперуз” будет у нас пролетом из Санкт-Петербурга. На нём и полечу.

— Удобно, специально для вас!

— Немного не так. На нём отправится в Калифорнию новый посол Франции в Калифорнии. Формально я буду одним из его сопровождающих.

— И кому, если не секрет досталась такая синекура?

— Ну я бы не назвал эту должность синекурой, друг мой. Работы послу предстоит не просто много, а очень много.

— И всё-таки. Кого Император назначил на эту должность.

— Вы удивитесь, — Анри Франсуа замолчал пропуская целую процессию из монахов бенедиктинцев, — Лафайета.

— Ого! — удивился мсье Шарль, — Удачливый маркиз снова в деле?

— Да, это Талейран всё придумал. Лафайет был другом Гамильтона во время американской революции, — ответил Анри Франсуа.

— Я до сих пор удивляюсь тому как Шарль Морис снова стал министром иностранных дел.

— Это всё Гамильтон, на самом деле. Он так очаровал императора что когда президент Калифорнийской республики сказал во время переговоров о союзе “Ваше Величество, мне странно что Талейран не присутствует здесь”, то Наполеон едва вернувшись в Париж тут же вызвал Талейрана к себе.

— Вы так говорите, как будто Гамильтон влияет вообще на всё что происходит в европейской политике. Может сложиться мнение что вы ему поклоняетесь.

— Вы просто не были в Калифорнии. Я как будто попал в другой мир. Мир где за людей работают машины. Я не знаю как это получилось, но в Сан-Франциско всё как будто подчинено одной идее. Человек там реально повелитель природы. Там и только там воплотились идеи наших философов. И если вы хотите увидеть место где по-настоящему “Свобода, Равенство и Братство”, то вам туда, друг мой.

— Ну не знаю. Меня до сих пор коробит тот факт что нас победила армия в которой не последнюю скрипку играли краснокожие, я говорю сейчас откровенно.

— По началу меня это тоже коробило. Но поездив по Калифорнии я понял что они ничуть не хуже нас. Да, дикари. Но просто свет веры им пришёл чуть позже чем нам.

Мсье Шарль остановился, посмотрел по сторонам и сказал:

— Пожалуй тут я с вами расстанусь. Мне нужно в департамент.

— Да-да, конечно, друг мой, — ответил Анри Франсуа, — еще раз спасибо за англичанина. Зайдите завтра в мою контору, уверяю что вы будете приятно удивлены.

— Спасибо, я очень тронут, — ответил мсье Шарль и свернул в какой-то переулок.

Анри Франсуа пару минут смотрел в спину своего самого полезного агента а потом залез в остановившийся перед ним экипаж.

— В Тюильри, — Сказал он вознице, и тот кивнув дал плетей лошади.

Двадцать пятого мая тысяча восемьсот тринадцатого года в шесть часов утра “Лаперуз” причалил напротив резиденции Наполеона Бонапарта, выгрузил почту из Петербурга, дозаправился углём и принял на борт французского посла с его свитой.

Уже в полдень огромная сигара цеппелина была в воздухе и направилась на запад в во Флориду. Там, в Сент-Августине цеппелин ждала очередная дозаправка, после которой будет конечный пункт назначения, блистательный Сан-Франциско.

* * *

Тринадцатое июня тысяча восемьсот тринадцатого года. Сан-Франциско, Калифорния.

Ну надо же! Французы меня удивили, если честно. Я никак не ожидал что Бонапарт назначит послом в Калифорнию Лафайета. Не иначе Наполеон решил сыграть на том что мы с Жильбером дружили в своё время. Вернее с этим юрким французом дружил Гамильтон.

Когда я узнал что Лафайет прилетел и что он французский посол у меня в памяти всплыл кусочек памяти Гамильтона. А именно разговор с Лафайетом двадцать восьмого сентября тысяча семьсот восемьдесят первого года.

Тогда я спросил его что он будет делать если наша революция, американская революция, завершится успехом. Жильбер, тогда еще совсем молодой мужчина ответил что вернется во Францию и будет сражаться за свободу своего народа. Что ж, не знаю как там насчёт свободы, но сражений французская революция принесла немало.

Известие о прибытии французов застало меня в Новоархангельске. За пару недель до этого Баранов сообщил что тлинкиты нашли очень богатое месторождение золота на реке Юкон и мне нужно было с ним решить как и когда мы будем его разрабатывать. Добыча золота, с недавнего времени, стала задачей первостепенной важности для нас. Проекты банка Сориано буквально высасывали этот презренный металл из наших хранилищ. Понятно что всё это окупится в будущем, но сейчас объёмы отправялемого в Европу золота меня немного пугали.