Лишенное формы - Марк дель Франко

Жалоба на слабое финансирование искусства не зацепила бы внимание, если бы сидевшая слева женщина не добавила:

— И, конечно, никакой помощи от иных.

— Что вы имеете в виду? — спросил я.

Она пожала плечами, больше занятая картошкой на тарелке.

— Сейчас в моду входит искусство иных, и деньги, которые могли бы пойти на счета наших организаций, уходят к ним.

— Но разве в этом виноваты иные, чьи картины хорошо продаются, или люди, которые эти картины покупают?

— Разумеется, виноваты иные, — вмешался фандрайзер, нанизывая на вилку неподъемный кусок тушеного мяса. — Они влезают во все сферы — спорт, политику, искусство.

Беглый взгляд на присутствующих позволил удостовериться, что иных за столом нет.

— Вам не кажется, что это слишком категорическое заявление? — Я попытался сохранить нейтральный тон.

— Когда кто-то возит по холсту вымазанными краской остроконечными ушами, меня такая живопись раздражает, — заявила моя соседка. — Идея не нова, а продается только потому, что этим занимаются сейчас иные.

— А сейчас они пытаются получить статус меньшинства, чтобы внедриться в другие районы города и испоганить их так же, как уже испоганили Вейрд, — добавил фандрайзер.

Я отпил воды — оставаться спокойным было все труднее.

— Но иные уже живут по всему городу, даже в южных кварталах.

— О, я имею в виду других, не тех, кто, вроде нас с вами, гнет спину с утра до вечера. Кстати, мы вроде бы не встречались раньше.

— Я — друг Лео. — Называть Мердока по имени было немного непривычно.

— Вы тоже работаете в полиции?

— Нет, управляю художественной галереей для друидов.

Фандрайзер усмехнулся.

— Сегодня все комедианты.

— Не вижу ничего смешного, — сердито бросила соседка, слегка поворачиваясь ко мне спиной. После этого разговор умер сам собой. Немного погодя я взглянул на комиссара. Он слушал сидевшего слева от него мужчину, но смотрел при этом на меня. Выражение его лица не менялось, наверно, целую минуту, потом по губам скользнула легкая улыбка. А кто-то еще уверял меня, что по воскресеньям в этом доме о делах не говорят. Как же!

После обеда я задержался в гостиной, прикидывая, как бы убраться отсюда, не обидев хозяев и соблюдя требования приличий. Разговор то и дело сбивался на жалобы на иных, и я отделывался тем, что кивал или отпускал общие замечания, избегая вступать в дискуссию. Удивительно, какое красноречие просыпается в людях, объединенных враждебным отношением к тем, кого они считают чужаками. Нечто подобное я уже наблюдал, когда работал в Гильдии, но здесь уровень озлобленности и даже ненависти был намного выше. А ведь многие из присутствующих считали себя лидерами гражданского общества.

По прошествии часа я, улучив момент, когда комиссар остался один, подошел к нему.

— Спасибо за обед. К сожалению, у меня деловая встреча, так что задерживаться не могу.

— Неужели? — Он произнес это таким тоном, что я сразу почувствовал себя виноватым и испытал сильное желание сказать, что вынужден уйти, потому как не могу оставаться в обществе его гостей. — Что ж, приятно встретиться в менее неприятных обстоятельствах. До свидания. — Хозяин дома улыбнулся, и я промолчал.

Мы обменялись рукопожатием, и я направился к выходу. Уже на пороге меня догнал Мердок.

— Уходишь? Что так рано?

— Ты зачем меня приглашал?

Он оглянулся, вышел на крыльцо и плотно закрыл за собой дверь.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Ты знал, кто здесь сегодня соберется, но все равно позвал меня. Таких глупостей в отношении иных, какие звучали за обедом, мне давненько не доводилось слышать.

Мердок сложил руки на груди и прислонился к арке входа.

— Подумал, тебе будет полезно узнать, что не ты один не питаешь теплых чувств к Гильдии.

— Ты и сам мог бы мне это сказать.

Он пожал плечами.

— Меня бы ты не услышал.

Я удержался от язвительной реплики. Никому не нравится, когда с ним играют, но в данном случае Мердок был прав. После нескольких глубоких вдохов злость начала рассеиваться.

— Ладно, ты своего добился. Рад?

— Скорее доволен. Тебе свойственно концентрироваться на чем-то одном. Иногда это хорошо. Но на все нужно уметь смотреть со стороны. Гильдия делает то, что делает, не для того, чтобы наступить на мозоль тебе лично. Ее деятельность раздражает и противоречит интересам многих.

— Предлагаешь быть с Гильдией помягче?

— Нет. — Мердок покачал головой. — Я лишь пытаюсь показать, что единственный способ изменить Гильдию это работать не против нее, а с ней. И большинство наших сегодняшних гостей понимают это, хотя открыто и не признают. Именно этим они каждый день и занимаются: пытаются изменить тех, с кем нам приходится жить.

— Даже тех, кто меня ненавидит?

— Путь мира, Коннор, это путь конфликта. Вот что нельзя изменить. А вот способ разрешения конфликта это уже другое дело.

Я с любопытством посмотрел на него.

— Когда это ты стал таким философом?

Он ухмыльнулся.

— Я постоянно говорю: не примеряй все на себя — большего достигнешь и о меньшем придется сожалеть.

Влажный воздух оставлял на коже сырую пленку, но при этом слегка шевелился, склоняя меня к пешей прогулке. Я люблю ходить, но только не в такую гнетущую духоту. Чем дальше на север уходила улица, тем заметнее менялся ее облик: чистенькие, аккуратные домики уступали место низким, вытянутым строениям, еще служившим кому-то офисами и складами. По воскресеньям здесь было тихо и пустынно. За Конгресс-стрит начинался Вейрд. Машин стало больше, но прохожие так и не появились. Я словно совершал переход от согласия и довольства к унынию и депрессии.

Слова Мердока о необходимости работать с системой всколыхнули мысли. Верное заключение, но при одном условии — стремление к такой работе должно быть взаимным. В настоящий момент Гильдия его не демонстрировала. Может быть, попробовать подтолкнуть ее к сотрудничеству?

Я включил компьютер и привел в действие учетные записи пользователей, установленные мною на различных серверах. Открываясь и закрываясь, они заметали следы моего путешествия по интернету. Из Бостона в Техас, из Техаса в Мексику, оттуда в Японию. Из Японии я отправился в одно киберкафе в Малайзии, часто используемое мальчишками для запуска вирусов, вследствие чего на сервере всегда творилось черт знает что, но зато он прекрасно подходил в качестве прикрытия. Из Малайзии я перепрыгнул в Марокко, а уже оттуда вышел на бостонское отделение Гильдии. Я вбил идентификатор пользователя, пароль и щелкнул клавишей, но наткнулся на требование подтвердить пароль. Надеясь, что дело в простой опечатке, я повторил операцию. И снова то же требование.