Броневод - Андрей Алексеевич Панченко

— Ну ещё бы — рассмеялся я — вы и так уже с ними воюете, так же, как и я. Выбора у нас с вами нет. А вы вдобавок лишились почти всего своего флота в Средиземном море в сражении у мыса Пассаро. Сколько вы там кораблей потеряли? Восемнадцать линкоров и фрегатов? При этом не смогли потопить ни одного англичанина! Я для вас просто находка! Поэтому я потребую от вас ещё кое чего.

— Двадцать два, если быть точным — мило улыбнулся кардинал, при этом его глаза блестели холодным огнём — что ещё вы хотите?

— Для того, чтобы договорится с Россией, я должен что-то предложить Петру. И я предложу ему Босфор! Я не прошу у Испании вмешательства в эту войну с османами, но вы должны гарантировать свой нейтралитет и признание права России на Стамбул. Кроме того, Мальта должна признать Русскую Америку и предоставить мне право базироваться у её берегов, во время моей атаки на турков. Вы должны гарантировать невмешательство и других стран, на которых вы имеете влияние или же влияние над которыми приобретёте по результатам военных действий. Вам я их перечислять не буду, вы и так этот список прекрасно знаете.

— Проливы… — задумался кардинал — вы сможете их взять?

— Взять смогу, мои броненосцы пройдут проливы и подавят все береговые укрепления, а вот штурмовать Стамбул и удерживать их придётся России самостоятельно. Это надёжно отвлечёт Россию от Европейских дел, и даст возможность Швеции заняться другими противниками — я посмотрел на кардинала. Ну соглашайся же святоша! Выход России из Черного моря в Средиземное, существенно поменяет тут расклад сил. Он знает об этом, но как я уже и говорил, выхода у него нет. Ну а Швеция? Если она усилится на столько, что Пётр не справится с ней самостоятельно, я ему потом помогу. Сейчас главное задавить наглов и лягушатников!

— Что же. Русские по крайней мере христиане, хоть и схизматики — наконец решился кардинал — считайте, что мы договорились!

В Европе начиналась новая война. Война, которая поменяет в Европе всё! И в этот раз историю буду писать я!

Эпилог

В Петропавловском соборе шел молебен. Молебен в честь обручения царевны Елизаветы и моего сына. Я стоял рядом с Петром как равный с равным, а позади толпилась свита русского царя и мои приближенные. Я бывал в этом храме и раньше, правда в будущем, в своём времени. Он ещё тогда поразил меня своей красотой и… склепами царей. А сейчас он не достроен, хотя службы уже вовсю идут. Будущая усыпальница Петра и всей династии Романовых. Тут нет сейчас каменных саркофагов, толп туристов и вполне просторно. Колокольня собора почти готова, только нет ещё позолоченной крыши, её сделают позднее, а весь собор в том виде, как мне запомнилось, достроят только после смерти Петра. Звучит молитва, попы машут кадилами, пахнет ладаном и довольно душно, от того моя бедная голова болит ещё сильнее. Я маюсь похмельем.

Позади почти два года тяжёлой войны, а в общей сложности дома я не был уже больше трёх лет. Пора возвращаться, ведь я сделал всё что смог! Гришка уже воет, слёзно умоляя меня в своих письмах снять с его плеч тяжкий груз власти. Растёт Русская Америка, развивается, пополняется людьми, а мои соратники не молодеют… Вот и Дайон не дождался моего возвращения, умер прямо в своём кабинете. Сердце у старика остановилось. А ведь мне домой ещё через полмира идти. Поскорее бы уже в путь.

От моей броненосной эскадры со мной сейчас остался только потрёпанный и покрытый вмятинами от ядер и взрывов бомб «Шторм» и два крейсера, в том числе и «Варяг». Остальные два уже давно ушли к берегам Америки, сопровождая большой караван транспортных и пассажирских судов. Они везут в своих трюмах и на палубах тысячи русских крестьян на их новое место жительство. Ну и два полка русских солдат заодно. Подарок Петра своему другу Вите! На тебе боже что мне негоже! Стрельцов с семьями сослал, освобожденных из турецкого плена рабов и всех каторжан! Ну ничего, в Форте-Росс их быстро в оборот примут, и объяснят политику партии. Отец Михаил и Сидор с Гришей пока на своих постах, так что встретят как положено лишенцев. А я и этому рад, хотя мог бы и поспокойнее публику подобрать для своего «друга» император. Удружил короче Петя. Черт бы его побрал, алкоголика конченного! Это я про своего будущего родственника так нелестно отзываюсь, потому как других мыслей с похмелюги в мою бедную голову не приходит. Сейчас бы в баньку, а там пива или кваса, а не вот это вот всё…

— Твое бо есть, еже миловати и спасати ны, Боже наш, и Тебу славу возсылаем, Отцу́ и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь! — наконец-то закончил молитву бородатый поп, как следует окропив нас с Петром святой водой. Мне он почему-то особое внимание уделил, я аж обтекаю от его щедрости.

— А ничего, молитву выдержал и от святой воды не начал дымиться! — хохотнул Петр, показывая всем, что у него хорошее настроение и в отличии от меня, что у него нет похмелья. А может он уже причастился с утра? Хрен пойми, по нему вообще не видно, когда он бухой или болеет, жирафа африканская! — а говорили, что ты сам дьявол во плоти!

— Это послы? Голландские, французские или английские? — уточнил я.

— Все! — расхохотался Пётр — мои советнички тоже!

— Кому — святой, кому — плохой, всем мил не будешь — буркнул я — а этим я точно поперёк горла. Всё же получили они от меня знатных люлей, чего им меня любить? Я им как ни как враг.

— Так мир же подписали! — продолжает громко ржать Петруша — какой ты им враг?

— Какой мир, такой и враг. Это же считай полная капитуляция была — ответил я, и не выдержал — ты это… У попов своих винца попроси для меня, причастится хочу! Или хоть воды святой. Кружку, а лучше две!

— Сейчас причастимся! —