Встретимся вчера - Сара Сук

Я начинаю смеяться, а потом смех переходит в слезы, льющиеся рекой. Я плачу до боли во всем теле. Я плачу, пока у меня не заканчиваются все слезы. А потом я кричу в небо яростно и громко. Здесь никто меня не услышит, поэтому я ору все громче, громче и громче, ору до боли в горле.

Разговаривая с привидением станции «Хапджон», я не понимала, как кто-то может добровольно сдаться временной петле. Но теперь я думаю, причина в том, что здесь нет необходимости себя сдерживать. Здесь не нужно притворяться, что все хорошо.

Я сажусь на песке. Чувствую себя опустошенной.

А что будет, если я просто останусь тут?

– Смотри, Эйми, я сделал черепашонка, – говорит аппа Той Эйми. – Придумаешь ему имя?

– Я назову его Алекс, – кричит Та Эйми.

Мою грудь пронизывает острая боль, когда я смотрю на маленькую себя. Она еще не подозревает, что ее бросят. Что она начнет исчезать. Что будет чувствовать себя потерянной. Если я останусь в воспоминаниях, ей больше никогда не причинят боль. Все будет повторяемо, предсказуемо, мне всегда будет легко ее защитить. Я опускаю глаза на свои руки, на побледневшую грушу на моем запястье, которую нарисовал Чун Хо. Ее еще видно. Я старалась не трогать это место, когда мыла руки, чтобы она не стерлась, и теперь я держусь за нее, вдавливая пальцы в кожу.

Если я останусь здесь, Та Эйми будет в безопасности, но с ней больше ничего не произойдет в первый раз.

Я хотела перестать исчезать, чтобы жить полной жизнью, но все же, несмотря на исчезновения, многое со мной случалось в первый раз, ведь правда? Первый раз – восхищение цветущей сливой. Первый раз – прогулка по плантациям зеленого чая. Первая встреча с людьми, среди которых я была своей. Первая поездка по дорогам Кореи. Первый парень, который вызвал мое сердце на гонку.

Та Эйми сияет. Я тянусь к ней, провожу пальцами по ее плечику.

Она заслуживает большего. Я думала, что смогу дать ей это, разыскав маму. Но может быть, я могу дать ей это сама.

Я вытираю глаза. Пора выбираться отсюда.

Но не тут-то было: воспоминание продолжает перезапускаться, и я не знаю, что делать. Я сижу у воды, закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Вдруг у меня получится вернуться в настоящее тем же путем, каким я попала в прошлое. Через запах. Я вдыхаю запах моря и песка, открываю глаза – я все еще здесь. Я пробую снова. В этот раз стараюсь нарисовать в своем воображении пляж Гвангалли во всех деталях.

Не помогает. Воспоминание повторяется сначала.

Меня начинает охватывать паника. Становится труднее дышать.

– Пожалуйста, – шепчу я, зажмуривая глаза.

Открываю их. Я все там же.

Я пытаюсь снова и снова. В какой-то момент я оказываюсь на пляжном полотенце в Пусане, но меня выкидывает обратно, едва я успеваю это заметить. Мне не хватает времени, чтобы зацепиться за настоящее, оно каждый раз выскальзывает у меня из рук.

О боже.

Мне становится дурно.

Я застряла во временной петле.

Сейчас все даже ужаснее, чем в розовом саду. Я уверена, что прошло несколько часов. Что, если Чун Хо и мистер Ким пытаются со мной связаться? Скорее всего, пытаются. Черт. Черт, черт, черт. Как же я это допустила?

Я зажимаю голову коленями и стараюсь дышать. Все будет в порядке. Я отсюда выберусь. Сохраняй спокойствие.

«По одному ощущению», – вспоминаю я совет с форума. Проверенный якорь, за который я сейчас и ухвачусь. «Перемещение во времени может здорово сбить с толку. Чтобы понять, где ты оказался, называй свои ощущения по одному».

Что ты слышишь?

– Смотри, Эйми, я сделал черепашонка, – говорит аппа Той Эйми. – Придумаешь ему имя?

Я смотрю на аппу, и меня поражает, как он молод. Ему ведь было девятнадцать, когда он узнал, что у него будет ребенок. Это всего на пару лет больше, чем мне сейчас. Я не могу поверить, что он переехал в Ванкувер, стал отцом и попытался выстроить жизнь своей новой семьи в таком возрасте.

Воспоминание перезапускается.

Я проглатываю панику.

Что ты видишь?

Я встаю и в этот раз слежу не за Той Эйми или мамой, а за аппой. Смотрю, как он набирает воду в ведерко, поворачивается и видит маму в слезах, как он мчится к ней со всех ног. В его обращении с ней – деликатность, но в его глазах – боль, которой я до сих пор не замечала. Как будто он до крайности измотан, растерян и не имеет понятия, что ему делать.

Я замечаю, как он отвлекает Ту Эйми песочными замками, чтобы она не заметила, как мама отрешается от нас. Он старается изо всех сил, а у меня это зрелище вызывает бурю чувств.

– Я злюсь на тебя, – говорю я, стоя вплотную к нему, пока он лепит из песка. – Я злюсь на тебя за то, что ты столько всего утаивал от меня. Злюсь за то, что ты оставил меня в Кванджу. Злюсь за то, что ты не слушал, когда я говорила, что мне нужна помощь.

Мой голос осип от слез. А он не слышит ни слова.

– Я злюсь на тебя за то, что ты так стараешься, – говорю я. – Зачем ты это делаешь? Она все равно нас бросит. Она не останется.

– Смотри, Эйми, я сделал черепашонка, – говорит он.

Он так горд собой, что у меня сердце обливается кровью. Все эти слова нужно говорить сегодняшнему аппе, не аппе из воспоминания.

Я опять сажусь и закрываю глаза, но на этот раз представляю себе не пляж Гвангалли, а сегодняшнего аппу. Я представляю себе, как он отворачивается от меня на автобусной остановке, как включает Джей-Зи в машине, как заявляется в квартиру комо с чемоданом и багажной биркой-канталупой. Представляю себе, как возвращаюсь к нему, и, открыв глаза, оказываюсь в Пусане.

Правда, всего на три секунды. До нового исчезновения я успеваю почувствовать, как у меня мало времени, словно прошлое держит руку на моем плече, готовясь выдернуть меня в любой момент. Я даже не успеваю дотронуться до телефона и вылетаю обратно.

Сосредоточься. Делаю глубокий вдох, воображаю аппу, думаю обо всем, что должна ему сказать.

Постепенно я начинаю задерживаться в Пусане все дольше и дольше. Пять секунд. Семь секунд. Десять. Настоящее все еще выскальзывает, а воспоминание так и тянет меня назад, как будто сила временной петли увеличилась. Но я сопротивляюсь – тяну