Возвращение. Часть I - Даниил Корнаков

Смотря в напуганные, в горевшие отражением огня глаза, Надя почувствовала прилив стыда, но не опускала нацеленного на затылок оружия.

Одна из девочек, с виду совсем крохотная, лет четырёх, звонким голоском спросила:

— Татьяна Викторовна, а можно мне сходить пописать?

— Нет, милая моя. Потерпи ещё немного.

Губки девочки надулись от недовольства.

— Мы вас не обидим, детишки, — с заботой в голосе обратилась к ним Надя. — Я просто хочу забрать своего сына и уйти.

— А как зовут вашего сына? — снова отозвалась та самая девочка. — Может, я знаю его?

Любопытство девочки вызвало у Нади ухмылку.

— Йован.

Они уже дошли до другого конца этой большой комнаты.

— Хм… — девочка деловито положила указательный палец к подбородку, наверняка копируя это движение у одного из взрослых. — Нет, я не знаю никакого Йована.

— Женя, а ну мигом спать! — шикнула ей строго Татьяна Викторовна, и затем тихо обратилась к Наде. — Сюда, он там.

Они вышли в небольшой коридор, заканчивающийся стеной с иллюминатором. Справа дверь. Воспитательница достала ключ из кармана и вставила в замочную скважину.

— Мы как следует покормили его, — сказала она, открывая дверь, — и теперь он крепко спит.

Надя едва удержалась от желания спросить, чем именно они его кормили, пока перед глазами не открылось небольшое помещение.

— Кроватка справа, — указала воспитательница.

Надя опустила винтовку и вдруг почувствовала, как сердце её бешено заколотилось. Медленно она подошла к люльке и в потёмках разглядела его, Йована. Он мирно спал с вытянутыми ручками над головой, будто в жесте «сдаюсь!».

— Господи… — Надя осторожно взяла сына на руки и ласково прижала к груди. Тепло маленького и родного тельца медленно растапливало накопившийся за эти сутки холод ужаса внутри. — Мамочка с тобой, мамочка рядом…

— Надя, надо идти, — сказал Матвей, сторожа вход.

— Да, ещё секунду…

Она поцеловала сына в лоб, прижала к себе сильнее и повернулась к Матвею.

— Идём.

Втроём они вновь вышли в помещение с детьми. Все десятеро послушались наказа воспитательницы, никто не слез со своих кроватей.

А затем произошло нечто совершенно неожиданное.

Воспитательница локтем огрела Матвея в пах, заставив того согнуться, и побежала к столу. Пару секунд спустя она уже открыла один из выдвижных ящиков в столе и вытащила оттуда пистолет. Успела спустить курок, подняла ствол…

Грохнул выстрел. Дети вздрогнули.

Татьяна Викторовна упала, как сваленная с пьедестала статуя. Маленький револьвер выпал из её руки, так и не успев выстрелить. Её мёртвые, широко раскрытые глаза уставились в потолок.

Лежавший на конце кроватке Йован проснулся и заплакал. Перед выстрелом Надя успела быстро положить его, прежде чем схватиться за висевшую на плече винтовку. Теперь она стояла и не могла пошевелиться, пока громкий крик сына всё же не вывел её из паралича.

Надя быстро подобрала Йована с кровати той самой любопытной девочки, сидевшей на кровати. Её испуганные и одновременно удивлённые глаза смотрели на труп воспитательницы, а грудь быстро вздымалась от частого дыхания. Тёмное пятно выступило на бледном одеяле, которым она закрывалась.

Остальные дети сидели неподвижно. Вжавшись в изголовья своих коек, они перебрасывали взгляд то в сторону Нади, то в распростёртое тело покойницы.

— Надя, идём… — перебивающим боль голосом сказал Матвей и схватил её за руку, — надо уходить.

Йован продолжал кричать. Надя ещё крепче прижала его к груди и уткнулась губами в его лысую головку.

— Идём же! — Он подобрал автомат и заковылял к дверям.

Надя заставила сделать себя шаг, переступила труп, под головой которого вырастала тёмная лужа, и перешла на бег.

Лишь оказавшись возле рисунка с дельфинами, с её губ сорвалось так и не сказанное детям:

— Простите…

* * *

В паху Матвея до сих пор гудела неприятная боль, вызывающая тошноту. Он чувствовал себя самым настоящим ослом, но в то же время отдавал себе отчёт в том, что совершенно не ожидал от такой безобидной с виду дамочки столь грязного приёма. А уж тем более её желания рискнуть в попытке пристрелить их.

Однако назад пути не было. Выстрел прогремел, и его наверняка услышали. А Йован… он кричал так, что, кажется, звуки разнеслись по всей палубе. Теперь у них оставались считаные секунды для побега.

Добрались до лестницы, быстро спустились. На десятой палубе Матвей остановился.

— Спускайся! Я за Ариной.

Надя кивнула и скорым шагом пошла вниз.

Матвей вышел в коридор и приготовился пустить оружие в ход, однако этого не понадобилось. Пока что…

Из потёмок к нему вышла Арина. Лицо её было белее снега. В левой руке она сжимала свой нож из китовой кости, в правой — револьвер Дэна. И тогда Матвей понял, какое именно «нерешённое дело» заставило её пойти с ними.

— Арина. — Он положил ладони, но её щёки и осмотрел от макушки до ног. На рукаве куртки заметил пятна крови. — Ты ранена?

— Нет, всё хорошо.

Её голос говорил об обратном.

«Значит, это не её кровь. Тогда чья же? Неужели той самой пиратки?..»

Арина посмотрела ему за плечо.

— Надя с тобой? Нашли Йована?

— Да, нашли. У нас возникли проблемы… — Он вздохнул. — Короче, нам нужно выбираться отсюда, и как можно быстрее.

— Тогда идём.

Вместе они вернулись на лестницу, спустились на четыре палубы ниже и вдруг замерли, став свидетелями ужасающего зрелища. Там на полу, прислонившись к стене, сидел Юдичев. В руках он держал завёрнутое в скатерть тело, связанное верёвкой вдоль шеи, туловища и ног.

— Боже… — прошептал Матвей.

Надя стояла над Юдичевым, укачивая чуть успокоившегося Йована. Она посмотрела на Матвея с Ариной, и глаза её сверкнули белой искрой.

Сомнений не было — завёрнутой в скатерть была Соня.

Юдичев поднял на них взгляд.

— А, вот и вы… — голос его стал совершенно неузнаваем, словно с ними говорил глубокий старик

Внезапно раздался оглушительный звук тревоги, ураганом пронёсшийся по всему лайнеру. Снова…

Из динамиков донёсся раздражённый голос:

— ВООРУЖЁННЫЕ НАРУШИТЕЛИ НА БОРТУ! ПОВТОРЯЮ! ВООРУЖЁННЫЕ НАРУШИТЕЛИ НА БОРТУ!

Юдичев поднялся, крепко прижимая к себе тело. Матвей заметил костяшки его пальцев, содранные в кровь.

— Полагаю, это они про нас, — Юдичев прочистил горло.

Одна из дверей у лестницы приоткрылась, и в проёме показалась