Возвращение. Часть I - Даниил Корнаков

Матвею затея Лейгура совершенно не нравилась, и потому соглашаться с ней он спешил. Он отошел в сторону и стал перебирать в мыслях варианты, как бы уберечь товарища от встречи с Кейт О’Салливан.

К нему подошёл Лейгур, и словно прочитав его мысли, ответил:

— Матвей, другого выхода нет.

— Выход есть всегда, — пробормотал Матвей, наблюдая за чистящей перья крачкой, усевшейся на крохотном айсберге, — только вот разглядеть его сразу не всегда получается.

Лейгур облокотился локтями о борт и сощурил глаза, всматриваясь в небо.

— Теперь я единственный, кто может доставить вас в «Мак-Мердо», — сказал он. Голос его звучал смиренно, словно он уже давно был готов к подобному исходу.

— Знаешь, — устало вздохнул Матвей, — не о том мы договаривались в тот день, когда ты рассказал мне свою историю. Вспомни, ты обещал мне помочь с вызволением Дэна, если он, конечно, ещё жив, а я, в свою очередь, разобраться с Кейт.

— Да, я помню наш разговор, — ответил Лейгур. — И ещё я помню, как в тот день мы повстречали ту тварь, Тень, и все пошло коту под хвост. Вот и здесь похожий случай… — Он повернул голову в сторону Матвея. — Не люблю я строить планы, Матвей. Слишком уж часто они летят к чертям.

— И всё же… — после недолгого молчания настоял Матвей, — я собираюсь выполнить свою часть нашего договора и попробую убедить Кейт в твоей невиновности.

На лице исландца образовалась ухмылка.

— Это будет чертовски непросто, мой друг.

— А у меня всё чертовски непросто с того самого дня, как я согласился покинуть «Восток» почти год назад. Каждый день как нескончаемая полоса препятствий.

Лейгур повернулся лицом к морю, размял суставы пальцев.

— Вот что я тебе скажу, Матвей, — заговорил Лейгур мрачным голосом, — ты, конечно, попытайся, но прошу тебя: не рискуй. Все они… — головой он качнул назад, в сторону уходивших, — не для того пережили весь этот кошмар, чтобы сойти с дистанции у самого финиша. У Нади появился малыш, Эрику надо перетаскивать свой народ, а Маше так и вовсе весь мир спасать этим токсином. Тихону с Ариной ещё только предстоит найти свой путь. Ну а что до меня… — он тяжело втянул воздух ноздрями, — мой путь закончился ещё в тот день, когда умерла моя Сольвейг.

Матвей серьезно поглядел в его глаза.

— Заканчивай нести чушь. Твой путь не закончился, а продолжается прямо сейчас, на этот самом корабле. Ты нужен нам.

— Да, соглашусь, — с лёгкой ухмылкой сказал Лейгур. — В тот день, когда открылись двери тюрьмы, по воле судьбы я снова стал капитаном и вновь ступил на путь жизни. Только вот… — он кивнул в сторону юга, — эта дорога всё равно ведёт меня назад. Я выполнил свою миссию, доставил вас в Захваченные Земли, а теперь возвращаюсь туда, где уже когда-то топтался на месте, каждый день сражаясь с желанием покончить со всем раз и навсегда.

— Лейгур…

Исландец резко оборвал его и коснулся плеча, крепко сжав.

— Я готов умереть, был готов ещё год назад. Скажу больше, я этого хочу. И если такова воля Богов, если они уготовили мне подобное… пускай. Я не боюсь.

Лейгур отпустил его и направился в сторону капитанского мостика, давая тем самым понять, что разговор окончен.

* * *

Станция «Мак-Мердо» всплыла на горизонте подобно далекому воспоминанию, осколком прежней жизни. Сотни жилых комплексов и контейнеров растелились гигантским ковром на каменистом полуострове. Заснеженный холм, с вершины которого открывался вид на окрестности, походил на молчаливого хранителя этой древней, американской станции.

— Поверить только, — раздался Надин голос рядом с Матвеем, — и вот мы снова здесь…

Ясная погода, сохранявшаяся последние несколько дней, позволили им без труда добраться до станции и даже сэкономит заряд целой батареи. И всё же, несмотря на успешное прибытие, все они страшно голодали — Братство вынесло из корабля все запасы еды. Потому все грезили лишь об одном — сытном обеде. Однако что касалось Матвея, его чувство голода вытесняла тревога за Лейгура и его твердое решение отдать его в руки правосудия «Мак-Мердо». С того дня, как они отдали морю Соню, Лейгур не обмолвился с ним и словом.

А ещё Матвей думал о Дэне и всё гадал, жив ли он? Находится ли где-нибудь в одном из этих множества жилых контейнеров и блоков? Или же его останки давно покаяться на дне моря?

Из размышлений его вывел протяжный свист. Это был Эрик. Северянин снял шапку со вспотевшей головы и уставился к приближающейся станции.

— Дьявол меня раздери, до чего же огромный, этот «Мак-Мердо». — Его глаза бегали по станции, как у взволнованного ребёнка. — Точь-в-точь как ты рассказывал мне.

— Сердце всей Антарктиды, — Матвей вновь решил примерить на себе роль рассказчика и указал на длинный порт, с небольшим количеством пришвартованных к пристани кораблей, — отсюда отплывают все группы собирателей, и сюда же возвращаются со всем собранным добром. Не все, конечно…

— Теперь я вижу, как вам удаётся проделывать такие большие расстояния, — сказал Эрик. — Каждая эта посудина в два, а то три раза больше нашего самого большого судна в Лонгйире.

«Туман» проплыл мимо небольшого ледокола, расчищающего водные окрестности от тонкого льда для рыбаков. Вся надстройка была запачкана птичьим помётом. Стоявший на одном из балконов моряк лениво бросил им приветствие.

— Сезон вот-вот начнётся, — продолжал Матвей. — Через недели две весь берег полуострова будет заполонен кораблями собирателей.

Когда «Туман» подошёл к пристани, оттуда донёсся голос на английском:

— Бросай швартовы!

Матвей сбросил тяжелый канат охраннику порта, и тот ловко перевязал его вокруг кнехты.

Когда спустили трап и собрались спускаться на берег, рядом с помогшим им причалить мужчиной появилось ещё трое. Все вооружены. Один из них, парень лет двадцати пяти в чёрной шапке, обратился к идущему впереди Матвею на английском:

— Крутой вездеход. — Он указал на «Титан». — Собиратели? Не рановато? Начало сезона только через несколько недель.

— Мы не собиратели, — ответил Матвей, чуть слукавив в желании избежать лишних расспросов.

— Вот как, — нахмурился Чёрная Шапка и пробежался глазами по стальным новоприбывшим. Его взгляд остановился на Наде с ребёнком. — Если не собиратели, стало быть, переселенцы, а мы их не принимаем.

Услышанное