Бог одержимых - Владимир Яценко

Вахтенный уважительно поздоровался и добавил:

— Капитан Йенсен ждёт вас.

— Спасибо, Роман, я позже зайду.

— Грузовладелец на борту…

Алекс замер, с шумом выдохнул и отвернулся от вахтенного. Вцепившись в поручень, он обратил лицо к ночной панораме порта, но ничего не видел. "Никаких сомнений! — напомнил он себе. — Решение принято. Я не отступлюсь"! Он оторвался от поручня, скользнул мимо вахтенного в коридор и уже через минуту стучался в каюту капитана.

В первое мгновение Эрик Штурм воспринимался сплошным сгустком недовольства:

— В условиях фрахта оговорено отсутствие посторонних.

— На судне нет посторонних, — сухо ответил капитан. — Перед вами Александр Кофман, представитель судовладельца.

Эрик хотел что-то добавить, но раздумал, сказал не значащее:

— Приятно познакомиться.

Алекс вцепился в протянутую руку и крепко её пожал.

— Я восхищаюсь вами! — вырвалось у него.

Эрик, не делая попытки освободиться, спокойно ответил:

— А я обещаю, что буду вежливым, пока ваше общество не покажется навязчивым…

Алекс покраснел; заметив, что всё ещё держит руку Эрика, отпустил её и смутился ещё больше.

— У меня к вам предложение, — сказал Алекс и ужаснулся своей решительности.

— Вот как?

— Да, сэр, — Алекс вдруг почувствовал в своём голосе силу. — Как представитель судовладельца, я уполномочен вносить любые изменения в условия фрахта. Предлагаю сделку: вы оплатите фрахт ответами на все вопросы, которые я вам задам до момента, пока вы не покинете борт судна в порту выгрузки.

Капитан Йенсен еле слышно застонал и вышел из-за стола. Эрик с удивлением смотрел на Алекса:

— Вы шутите?

— Ничуть. Вы соглашаетесь, утром я передам вам копию своей доверенности. Мы обсудим детали, напечатаем дополнительные условия к фрахту, подпишем и приступим к исполнению сделки.

Эрик перевёл взгляд на капитана. Тот пожал плечами и отвернулся к иллюминатору.

— Прежде чем согласиться, хотелось бы узнать причину вашей любознательности.

— Это просто. За вашим полётом следила вся цивилизованная часть человечества. Примерно, пять миллиардов человек. Когда произошла авария, в вашей смерти не сомневался ни один из нас. Вас ещё видели и слышали, но все знали наверняка, что вы — покойник. Тем не менее, вы выжили. Вы утёрли нам нос! Вы — гений! Как это у вас получилось?

— Но пресса весьма тщательно осветила подробности тех событий, — напомнил Эрик. — Мне бы не хотелось, чтобы к концу рейса вы испытывали разочарование. Газеты, журналы…

— Я прочёл отчёты обо всех ваших интервью и пресс-конференциях. В публикациях много противоречий.

— Я не принимал участия в составлении этих отчётов!

— Вы согласны? — не отступал Алекс.

— Почему нет? — удивился Эрик. — Деньги — есть деньги! Когда начинаем?

— С утра уладим формальности, а после обеда начнём.

— Других предложений нет? — усмехнулся Эрик.

— Нет.

— Тогда прошу прощения, господа, путь к вам был не близким. Когда у вас завтрак, капитан?

— В семь тридцать, — ответил Йенсен, поворачиваясь к ним.

— Вы решили, когда отходим?

— Через несколько часов подойдёт топливозаправщик, значит к четырём утра, надеюсь, отдадим швартовы.

— Спокойной ночи.

Эрик вышел.

Не зная, что сказать, Алекс смотрел мимо плеча Йенсена в чёрный иллюминатор.

— Баловство это, Алекс, — проворчал капитан. — Ты так никогда не станешь взрослым. Отец будет недоволен…

— Дядя Жос, этот человек — гений!

— Этот человек — неудачник. Алекс, подумай: объективная оценка жизни человека — это его собственность. У этого парня ничего нет. Вся его жизнь заканчивается гигантским нулём. У него нет ничего такого, что можно было бы потрогать руками и сказать: вот оно — материальное воплощение его усилий.

— Он жил среди звёзд!

— Местожительство в этих вопросах не имеет значения.

Алексу вдруг стало всё равно. Он подошёл к столу и стал рассеянно перебирать разложенные на нём бумаги.

— Что у него за груз?

— Двадцать пять контейнеров со свинцом по тридцать тонн каждый, — капитан Йенсен не спеша сортировал документы. — Фрахт, страховка груза, таможенные декларации…

— Габариты?

— Цилиндры, примерно три четверти на шесть метров.

— Всего-то? Это при ширине нашего трюма… четыре контейнера придётся положить вторым рядом… — но тут внимание Алекса привлекла смятая радиограмма. — А это ещё что такое?

Йенсен глянул ему в руки и ответил:

— Координаты затонувших контейнеров. Будем идти по краю циклона и, если ничего не изменится, доберёмся за сутки.

— Как же мы их в море поднимем на борт? Это же тридцать тонн!

— В точке встречи уже ждёт аварийно-спасательное судно, и на подходе плавкран. Контейнеры они уже собрали…

— Это удовольствие станет ему в копеечку.

— Ну, положим, ты уже ему немного сэкономил, — не удержался Йенсен.

Но Алекс не обратил на колкость внимания:

— А если потом окажется, что свинец является собственностью США, и судно арестуют вместе с незаконным грузом?

— Неплохо, сынок, неплохо. — Йенсен пододвинул к нему очередной документ: — Нотариально заверенная копия протокола заседания сенатской комиссии через два года после его возвращения. Они подарили ему эти контейнеры.

— Подарили? — изумился Алекс. — Зачем они ему?

— А ты спроси, — усмехнулся капитан. — Поглядим, соответствует ли ответ на этот вопрос стоимости фрахта…

* * *

С формальностями они и в правду провозились до обеда. Когда уже казалось, что все вопросы решены, вспомнилось, что Штурм фрахт уже оплатил, и Алексу пришлось выписывать чек. Но поверенный Штурма в Лозанне отказался принимать чек по факсу. Какое-то время казалось, что ничего не получится, но тут Эрик согласился на вексель, и сразу всё как-то наладилось.

Уже после обеда они вернулись в судовой офис. Алекс положил на стол диктофон, листы бумаги и несколько карандашей. Эрик задумчиво следил за его приготовлениями:

— Ты так готовишься, будто от этого зависит чья-то жизнь.

— "Никогда нельзя точно сказать, что из того, что содержится в вашей голове, спасёт вам жизнь. Но то, что однажды вопрос жизни и смерти будет решаться тем, что ваша голова содержит, можно сказать абсолютно точно", — процитировал Алекс. — Ваши слова?