Последняя битва - Тим Строгов

– К бою! – проорал капитан «Медузы». – Заряжай желтые! Живо! Шевелись!

Теперь «Скорпены» глиссеров загрохотали со всех сторон. Сомнений не осталось – Шенк явился по их души. На них надвигались брандеры, в которых затаились заклинатели погоды – злобные великаны-йотуны. Такой искусственный туман могли устроить только они.

Посыпались раппорты расчетов.

– Приготовились! – Рофур поднял вверх правую руку.

– Там же наши, командир, – взмолился первый номер ближайшего к капитану орудия.

– Что наши? Что наши? – яростно закричал старший артиллерист. – Проспали! В тумане пороховые бочки. Подпустим – самих разнесут. Огонь!!!

Погодные снаряды брызнули ярко-желтыми осколками. Янтарные трассы прошили липкую туманную взвесь, и она начала таять, превращаясь в бесформенные лохмотья. Вновь стали видны бирюзовые волны и чистый морской горизонт. А на его далеком фоне, сквозь зыбкую белую мглу, медленно обретали четкость силуэты пузатых суденышек. Они шли плотным строем с небольшими интервалами. Туманное безветрие не давало возможность поднять полные паруса, поэтому брандеры продвигались к берегу на весельных взмахах невидимых гребцов. Рофур подумал, что гребет наверняка нежить – кого еще Шенк мог отправить на верную смерть. А в том, что это брандеры, он не сомневался – эльф Аргантэль еще третьего дня привез на батарею рисунки парусников-убийц и они точь-в-точь совпадали с теми кораблями, что наползали сейчас на «Медузу».

– Заряжай зажигательные! – скомандовал Рофур. – Стрельба по готовности. Цели выбираем самостоятельно. Не подкачайте, братцы!

Залп. Артиллеристы на миг оглохли от грохота выстрелов. Не спасли даже мягкие тряпичные шлемы с накладными ушами. «Медузу» вторично окутало дымные ожерелье. И сразу заработали эльфийские свитки, очищая воздух внутри плавбатареи.

Вдали более десятка брандеров вздрогнуло от прямых попаданий. Вот один словно треснул пополам от мощнейшей детонации изнутри, второй скрылся в ослепительной вспышке, еще несколько подпрыгнуло на волнах и разорвалось веерной шрапнелью из кусков обшивки и такелажа. Прогремели залпы с соседних батарей. Неуклюжие кораблики раскалывались и один за другим превращались в шары пламени. Огонь будто бы растекался в стороны, когда мачты парусников скрывались под волнами. Казалось, что загорелось даже море. Рофур в воодушевлении потер руки. Если так пойдет дело, то ни одному брандеру сегодня не суждено будет поразить цель. Их и осталось-то – штук двадцать, не более. Командир продолжил подбадривать подчиненных:

– Работаем в темпе, ребята! Этим пороховым бочкам срочно требуются горящие фитили! Влепляйте на выбор! Чтоб ни один не доплыл!

А туман меж тем все истаивал и постепенно сжался до двух плотных облаков. Капитан «Медузы» обратил внимание, что эти оформленные тучки по-прежнему упрямо ползут в направлении берега, будто их подгоняет морским бризом, которого сегодня не было и в помине.

– Эй, молодцы! – рявкнул он канонирам ближайшего к себе расчета. – А ну-ка врежьте по этому мороку бронебойным! Наводись на того, который прет прямо на нас! Что-то нечисто тут.

И сам немедленно припал глазом к окуляру подзорной трубы. Выстрел. Командир увидел, как пушечное ядро ударило прямо в центр сгустка и срикошетировало в зенит так, словно врезалось в твердую поверхность. Вокруг места попадания снаряда белую взвесь крутануло вихрем, и сквозь ее размытый покров проступила наклонная железная стена, густо усаженная круглыми заклепками.

– Сигнальщик!!! – от крика жилы струнами натянулись на шее капитана. – Семафорь непрерывно – перенести прицел на туманные облака!!! Выполнять!!! Бегом!!!

И видя, как связист опрометью бросился на верхнюю палубу, командир плавбатареи снова приник к амбразуре.

– А это что еще за напасть? – пробормотал он.

Полный залп «Медузы» в пыль разметал обманное задымление, что скрывало под собой нового врага. Теперь все батарейцы ясно увидели, что за безобидными с виду тучками прятались два судна непонятной конструкции. Да и судами-то их можно было назвать с большой натяжкой – ни дать, не взять, исполинских размеров железные ящики с вдавленными внутрь бортами. И бронированные, как непонятно что. Снаряды плавбатареи гнули стальные листы обшивки, местами даже отрывали их от корпуса, но пробить защитный панцирь этих квадратных черепах пока так и не смогли.

– Какие-то плавучие мавзолеи, а ребята? – в голосе командира артиллеристов прорезались тревожные нотки. – Поддайте-ка жару! Ничего… Проломим…

А противник был уже совсем рядом. Движения артиллеристов стали более торопливыми, на лицах гномов мелькали гримасы, в которых читалось ожидание чего-то ужасного, потому что непознанное всегда пугает более, чем известная опасность. Внезапно над крышей одного из «мавзолеев» один за другим мелькнули три распрямившихся рычага торсионных орудий.

– Онагры… – прошептал Рофур.

– Атака сверху! – истерически завопил сигнальщик.

Три огненных ядра, теряя пламенные языки, летели точнехонько в «Медузу». Вот одно упало прямо перед амбразурами и окатило нескольких канониров вскипевшими брызгами воды. В небо рванулись клубы пара. Зато два других рухнули прямо в центр плавбатареи. Взметнувшийся огненный смерч мгновенно заполнил все внутреннее пространство «Медузы». В урагане пламени метались и падали фигурки артиллеристов. Отчаянно звучали и обрывались крики заживо сгоравших людей. А потом разом рванули мешки с порохом и снарядные ящики. На месте плавбатареи поднялся колоссальный водяной столб. И опустился, вздымая бурные волны. Через несколько мгновений по ним забарабанил град из обломков того, что еще совсем недавно было главным морским щитом лигийского флота.

* * *

Они пытались оживить ледяную статую, когда нагрянули эльфы. Сложное это занятие – управлять человекоподобным куском льда, а еще сложнее его изготовить. Сначала берется снег, много снега. Его нужно навалить в открытую бочку и подогревать около костра, пока он не станет водой. Потом еще добавить снега и снова греть. Когда уровень воды сравняется с краями бочки, костер можно затушить. Нечего ему распространять противное тепло. А бочку ни в коем случае нельзя закрывать, иначе ее разорвет и взрослые будут сильно ругаться. Потом, когда вода в бочке замерзнет до синего льда, его нужно снова чуть подогреть, чтобы оттаяли стенки. После этого – валить набок всей гурьбой и извлекать оттуда прозрачную глыбу.

Вытачивать ледяную скульптуру – занятие для терпеливых. Особенно сложно ей рисовать глаза и ноги. Ноги должны быть устойчивыми, а не то сделает статуя шаг и рухнет, разобьется на десятки бесполезных осколков. Глаза тоже важны. Если нарисуешь их плохо, то ожившая скульптура первым делом начнет тереть ладонями лицо и наверняка обломает себе не руки, так голову. Какой же морозный слуга без головы? От него не будет толку. А так – может набрать свежего снега и починить иглу, дом то есть. То же самое насчет долбления наста. Жителям деревни каждый день приходится долбить наст, чтобы добраться до вкусных корешков и подледных грибов. Потом дыру засыпают снегом – иначе все растения погибнут от стужи, они же теплолюбивые. А на следующий день надо искать другие пищевые метки и долбить в плотном снегу новые уступы. Вот эта работа тоже годится для статуи, жаль только, что ее хватает ненадолго: лед – материал непрочный, камень куда тверже. Управление ледяным големом – любимая забава для детей йотунов. И одна из ступеней их обучения в познании магии стихий. После Льда идет Воздух, Вода, Твердь и Огонь.