Страна Беловодье - Марик Лернер

Впрочем, обижать его явно не рекомендовалось. Возле караульной будки расположился еще пяток воинов, с интересом их обоз разглядывающий. Не могли не разглядеть издалека и особой опасности в пяти сильно нагруженных повозках при десятке людей не заметили. Тем более что кроме запряженных лошадей у каждого своя, а то и две дополнительно. Немало вышло в целом, считая десяток добытых в бою промысловых. Ехали не так быстро, не свыше семи-восьми верст в час. На ровных участках мелкой рысью, на всех подъемах, даже небольших, шагом, и чтобы не перетруждать лошадей, соскакивали и шли пешком.

Не удивительно, что охрана не особо беспокоилась. И то, стали бы злоумышленники ехать по свету и у всех на виду прямо через пост. Сначала поискали бы более безопасную дорогу.

— Давыду Игнатьевичу, торговцу товар везем, — доложил Данила.

— Кому?

— Леку, — сказал еще один вояка постарше, подойдя.

— Товар? — в голосе первого прозвучало изумление. — У него на слоновую кость хватает, — гридни переглянулись.

— Он еще и торгует?

Даниле все это глумливое ехидство крайне не понравилось. Тем более что знают здесь дядьку по сомнительному прозвищу. Лек — игра в кости. Приходилось видеть.

— Не мое дело обсуждать старшего родича, — сообщил для собравшихся. Уже все стражники торчали рядом, внимательно прислушиваясь. Большинство без оружия, но добрая половина взрослые и, судя по поведению, опытные люди. Такие и без меча на многое способны. — Мое дело привезти, потом в приморье добро уйдет. Или вы пушнину по хорошей цене возьмете?

— Это откуда же привез?

— Издалека, с севера.

— А чего не на насаде, прямиком?

— Не берут игуменские суда нашего брата, а ждать обычного купца дело долгое.

— А он тебе кто, Давыдка? — спросил без усмешки пожилой дядя с седыми усами.

— Отца брат.

— Давно не видел?

— Лет семь, — честно ответил Данила.

— Езжай, — сказал, делая широкий жест, караульный, — то не наше дело, кому продашь привезенное издалека. За торговлю налог совсем другие люди берут. Вроде не дурак и далеко ходил, с прибытком вернулся. Не разбазарь.

— О чем это они? — потребовал Отто, когда отъехали.

— Понятия не имею. Все равно передумывать поздно, — произнес Данила после паузы, так и не разобравшись, к чему был странный разговор. — На месте будем смотреть.

Тем более что три телеги — их, а две с пушниной от готов, а также людей в помощь и для сохранения дал Старый. Со всех сторон его опутывали обязательствами, и приходилось ворочать мозгами, пытаясь понять, чего добиваются. Здесь ведь не просто желание найти еще одного поставщика. Наверняка не прочь подключиться к его делам. И дешевле напрямую покупать, и уже не откажешь просто так в маленькой просьбе.

Но не согласиться на дополнительную охрану после всего случившегося и добавочные крепкие руки было бы в высшей степени глупо. Пришлось бы оставить половину груза: втроем не утащить через чащобу. Конечно, по реке удобнее, но против течения до волока, и затем искать судно, которое уже загружено, тоже не слишком удобно. Напрямик при наличии проводников и справных вояк из готов не то чтобы удобнее, но изрядно короче и безопаснее.

— Так что ты про золото не закончил? — потребовал Отто.

— А? А… Россыпное золото — маленькие кусочки самородного металла в виде чешуек и зернышек. Раньше считалось, лишь в горах бывает. Выходит, здесь они и были, но очень давно и разрушились. Да оно и видно, кругом холмы. Никто не додумался до находки о таких вещах. Здесь нашли впервые.

Отто глубокомысленно хмыкнул.

— Ну да, раз мы с собой тот мешок тащим, еще где-то точно имеется. Только болтать не нужно.

Гот скривился, всем видом демонстрируя недовольство. Якобы давно усвоил многократно сказанное и тайну всем подряд излагать не собирается.

— Кто-то умный сказал, что в долину золото попало при разрушении коренных месторождений. Значит, возможна жила. Проблема старателей: чем глубже, тем больше просачивается в разработки вода и сильнее опасность обвала из-за рыхлой породы. Крепь тоже надо уметь ставить. Нужны были на работы специалисты, шахтеры, рудознатцы, чтобы искать кварцевые жилы с золотом. У этих набеглых таких сумм для мастеров не имелось, даже у самых удачливых. Даже у князя недостаточно. Надо ведь бить шурфы, прослеживая выход пород, выламывая в забое путь, и удобнее взрывать. Даже такое опасное и дорогое продвижение нередко обходится дешевле толпы рудокопов. Но профессионалы на дороге не валяются. Я уж не в курсе, как князь договаривался с Китежским епископатом, но тот выделил средства и людей.

— У них ведь есть шахты на Урале! — обрадованно воскликнул Отто.

— Вот именно. Серебро добывают. Сама здешняя россыпь уходит под камни вокруг долины, выходит с другой стороны и опять уходит. Они нашли жилу важнее. Последний раз, когда я слышал, уже били третий этаж шахты. Вроде еще есть разработки поменьше, но тысячи две работает в главном руднике, не меньше.

Тут даже Земислав, в обычной манере равнодушно валяющийся сзади, шевельнулся.

— Там огромное производство и масса самого разного народу. Руду добывают, поднимают на поверхность, дробят, промывают, обрабатывают. В глубине простые бревна не выдерживают. Пришлось сколачивать специальные ячейки, настолько прочные, что поверх них можно было устанавливать новые такие же. В результате все вокруг вырубили, и лес подходящий издалека возят. Еще охрана, от воровства. Сколько процентов прибыли хозяева имеют, наверное, они одни и знают, но содержание металла огромно. Не меньше двадцати златников на шесть берковцев, или шестьдесят пудов породы. Это очень много, — объяснил Отто. — И то потому что они разламывают коренную жилу. На считающемся богатым серебряном руднике берут до сотни гривен с такого веса.

— Так если охрана, как мы золото покажем? Скажут — ворованное. Надо было прямо в приморье рвануть.

— Если ничего не изменилось, у дядьки должна быть доля в участках, и не одна. Всегда можно подсунуть в выработку дополнительно. Придется десятину отдать, зато мы чистые и с бумагой, сдаем монахам официально металл. А сунься к кому с таким мешком — или зароют под забором, или сдадут властям. Мы же знакомств не имеем.

— Так, может, он кого знает? Давыд?

Данила прекрасно помнил: рядом с главным прииском с десяток мелких имеется. Там десяток-другой старателей копается в небольшом разрезе. Добывают мелочь, а на самом деле занимаются скупкой краденого золота, уплачивая за него немного больше, чем платит компания за труд. Это легко, потому что хозяин не несет расходов по добыче. Уличить этих людей трудно — они записывают золото добытым на своем отводе, который и держат для отвода глаз.

Правда, известны случаи, когда по-настоящему везло и на таком участке. Иногда на выход жилы или гнездо натыкались случайно. Потому и прикрытие для незаконной деятельности замечательное. И это тоже вариант, но не очень удобный. Придется расстаться не с десятью, а с бо́льшим процентом.