Купец - Александр Конторович

Шаабе перекатился за камень и перевёл дух. Пошарил по карманам на разгрузке, достал магазин, перезарядил винтовку. Ещё тридцать выстрелов – и можно доставать пистолет. А что дальше?

Он достаточно трезво оценивал свои возможности, чтобы надеяться выйти победителем из данной ситуации. Ну, ещё одного, может быть – двоих, он сможет подстрелить. Да и то… сомнительно. Русские никуда не спешат, никто из них больше не высовывается из-за укрытий. Терпеливо ждут рассвета, когда в воздух взмоют их ударные беспилотники. Повиснут над кронами деревьев разведывательные летательные аппараты, высматривая среди неподвижных тел тех, кто пока ещё жив.

Пока…

Гюнтер невесело усмехнулся. Как-то вот неприятно применять это слово к себе самому. Но ничего не поделаешь, он жив ровно до того момента, как солнечные лучи высветят на поляне каждый укромный уголок. До сих пор ему удавалось избегать смерти – спасала теплоизолирующая накидка, а в поле зрения приборов ночного видения он старался не попадать. У него вышло, а вот Мееру не повезло – вон он лежит. Вся голова в крови, бронежилет топорщится от многочисленных попаданий. Пулемёт… против крупнокалиберного оружия никакой кевлар не спасает. Жаль… Шаабе уже привык к своему командиру, как-то даже сроднился с ним. Когда столько времени проводишь вместе, человек становится по-особенному близким и понятным.

Гулко прогрохотал «КПВТ», и справа кто-то коротко вскрикнул. Ещё один… Кто на этот раз? Угрюмый Шерер или его противоположность – балагур и весельчак Джованьоли? В той стороне вроде бы всего они двое и уцелели. Когда очередь из русского станкового гранатомёта легла прямо посередине отступающей группы, только эта парочка успела нырнуть за пригорок. И вот теперь там остался кто-то один… впрочем – не факт. Мертвые, как известно, не кричат, так что второй мог попросту не успеть издать хоть какой-то звук.

А ведь чуяло сердце какую-то несостыковку! Так неплохо всё начиналось… деньги, продовольствие… связь с руководством, наконец! И как-то даже так получилось, что связь ни разу не засбоила – весь разговор удалось провести без особых помех. Разве что русские тоже хотели всё выслушать? И по этой причине временно отключили глушилки? Шаабе теперь был готов поверить во что угодно.

Шорох слева!

Безопасник быстро развернулся в ту сторону…

Фридрих!

Ты смотри, уцелел-таки заграничный гость… Правда, видок у него был… так себе. Порванная куртка, перепачканные грязью брюки. Оружия видно не было, но это ещё ничего не значило – Гюнтер помнил, как ловко гость управляется с ножом. И вполне вероятно, этот нож где-то под рукою запрятан.

– Это вы? – Фридрих перевалился в ложбинку. И в ней сразу стало тесно.

– Нет, кандидат на папский престол! – хмыкнул безопасник.

Но гость шутки не принял.

– Сколько у вас уцелело бойцов?

– Да чёрт его знает… человек десять-пятнадцать… впрочем, это только мои предположения. Действительность может оказаться не столь радужной, – пожал плечами Шаабе.

– Плохо… У меня примерно столько же… такими силами нам будет трудно прорвать этот рубеж…

«Он, что, всерьёз?! Атаковать неполным взводом укреплённые позиции русских? Проще уж сразу пустить себе пулю в голову – хоть без мучений обойдусь… Кататься по песку, зажимая культю оторванной тяжёлой пулей ноги, как-то вот совсем не хочется…»

Вслух, однако, Гюнтер сказал совсем другое.

– А вы уверены в том, что за этими окопами нет другой линии обороны?

– Когда мы сюда шли – не было. Её только начинали размечать… – и гость резко оборвал свою речь.

«То есть почти полтора месяца назад… И он уверен в том, что русские до сих пор роют свои окопы малыми пехотными лопатками? Тяжёлый случай».

– Мы даже до их окопов не добежим – пулемёты срежут всех.