Двери иных миров - Роберт Хайнлайн

– Что ж, – заметил я, – похоже, ты перенес это вполне успешно. Посмотри на себя теперь – нормальный мужик, зашибаешь неплохие бабки, никаких особых проблем в жизни. А у женщин жизнь легкой не назовешь.

Он зло сверкнул глазами.

– Много ты о женской жизни знаешь!

– Даже так?

– Не доводилось слышать выражение «загубленная женщина»?

– Мм, да. Много лет назад. Сейчас оно почти потеряло смысл.

– Моя жизнь была загублена так, как может быть загублена только жизнь женщины. Эта сволочь загубила ее так, что дальше некуда, – я перестал быть женщиной… и не знал, как быть мужчиной.

– Наверное, пришлось приспосабливаться.

– Ты даже представить не сможешь, чего мне это стоило. И дело даже не в том, чтобы научиться правильно одеваться или заходить в нужную кабинку туалета – это я освоил еще в больнице. Но как мне следовало дальше жить? Какую работу я мог получить? Черт, я даже машину не умел водить. У меня не было профессии, а физический труд с самого начала был заказан – слишком много внутри швов и рубцов, нельзя напрягаться.

Я ненавидел его за то, что он погубил мою будущую карьеру в ДЕВКах, но по-настоящему возненавидел, когда провалилась моя попытка завербоваться в космические войска. Меня признали непригодным к любой воинской службе, едва взглянув на живот. Офицер-медик осмотрел меня из чистого любопытства – он уже слышал про мой случай.

Поэтому я сменил имя и приехал в Нью-Йорк. Перебивался, торгуя с уличной жаровни, потом взял напрокат машинку и подал объявление о том, что перепечатываю рукописи и документы. Смех, да и только! За четыре месяца мне заказали перепечатать четыре письма и одну рукопись. Рукопись предназначалась в журнал «Настоящие жизненные истории» и не стоила бумаги, которую на нее потратили, но ведь козел, что ее сочинил, продал ее в журнал! У меня возникла идея, я купил пачку журналов, где печатают такие «признания», и изучил их от корки до корки. Теперь ты знаешь, откуда в моих историях про матерей-одиночек такое понимание женского взгляда на мир… хотя одну-единственную версию я им так и не продал – свою собственную, настоящую. Так что, выиграл я бутылку?

Я подтолкнул бутылку к нему. После его рассказа у меня на душе тоже кошки скребли, но дело есть дело, и за меня его никто не сделает.

– Сынок, – спросил я, – ты все еще хочешь ухватить за шиворот того сукиного сына?

Его глаза вспыхнули – холодным, жестоким блеском.

– Эй, полегче! – предупредил я. – Ты ведь его не убьешь?

– Дай попробовать – узнаешь, – зловеще усмехнулся он.

– Успокойся. Я о нем знаю больше, чем ты можешь вообразить. И могу тебе помочь. Я знаю, где он.

Его рука метнулась через стойку.

– Где он?

– Отпусти мою рубашку, сынок, – тихо посоветовал я, – или тебя найдут в переулке, а фараонам мы скажем, что ты перебрал и отрубился. – Я показал ему дубинку.

Он выпустил рубашку и посмотрел на меня.

– Извини, но где он? И откуда ты так много знаешь?

– Потерпи, всему свое время. Остались разные архивные записи – в больнице, в приюте, медицинские. Матрону в твоем приюте звали миссис Феверэдж? Потом ее сменила миссис Грюнштейн – правильно? А когда ты был девочкой, тебя звали Джейн – так? И ничего из этого ты мне не говорил – правильно?

Он смутился и слегка испугался.

– Что-то не пойму. Неужто ты собрался решать мои проблемы за меня?

– Не совсем. Просто ты мне по душе, парень. И того типа могу подать тебе на блюдечке. Можешь сделать с ним все, что сочтешь нужным, а я гарантирую, что тебе за это ничего не будет. Но убивать его и думать не смей. Для этого нужно быть психом – а ведь ты не псих. Вернее, не совсем еще псих.

Он нетерпеливо махнул рукой.

– Слушай, кончай треп. Где он?

Я плеснул немного в его стакан. Он был пьян, но злость начала пересиливать спиртное.

– Не гони лошадей, Я сделаю кое-что для тебя – а ты для меня.

– Э-э… а что?

– Ты не любишь свою работу. А что ты скажешь насчет высокого жалованья, постоянной должности, неограниченного счета на служебные расходы, полной самостоятельности и целого мешка приключений?

Он выпучил глаза.

– Знаешь, что я скажу? Не вешай мне лапшу на уши! Сливай воду, Папуля, – такой работенки не бывает.

– Ладно, сделаем иначе: я вручаю его тебе тепленьким, ты с ним рассчитываешься, потом пробуешь мою работу. И если окажется, что я наобещал тебе лишку… что ж, удерживать не стану.

Он покачнулся – последний стакан довел его до кондиции.

– К-к-гда ты его мне д-д-ставишь? – выдавил он.

– Если согласен, то прямо сейчас!

– По рукам! – сказал он, протягивая ладонь.

Я кивнул своему помощнику, чтобы приглядывал за обоими концами стойки, отметил время – ровно 23:00 – и уже присел, чтобы нырнуть в дверку под стойкой, но тут музыкальный автомат рявкнул: «Я мой собственный дедуля!» Техникам было приказано зарядить его американской попсой и классикой, потому что я на дух не выношу «музыку» семидесятых годов, но я и не знал, что в автомате имелась и эта запись.

– Вырубите музыку! – крикнул я. – А клиенту верните деньги. Я в кладовую, сейчас вернусь, – добавил я и отправился туда.

Мать-одиночка шел следом.

Кладовая находилась в конце коридорчика напротив туалета – стальная дверь, ключ к которой имели только я и дневной управляющий, а внутри еще одна дверь, открыть которую мог только я. Мы вошли.

Он обвел помутневшими глазами глухие стены.

– Г-где он?

– Сейчас, – отозвался я, открывая саквояж – единственный предмет, находившийся в комнатке. То был координатный трансформер в полевом исполнении, выпущен в тысяча девятьсот девяносто втором году, вторая модель. Прелесть приборчик – ни одной движущейся детальки, весит полностью заряженный всего двадцать три килограмма и замаскирован под саквояж. Я уже провел днем точную настройку, и теперь мне осталось лишь вытряхнуть металлическую сетку, ограничивающую поле трансформации.

– Это что т-т-кое? – встревоженно спросил он.

– Машина времени, – ответил я и набросил на нас сеть.

– Эй! – завопил он, делая шаг назад.

Тут есть особый приемчик: сеть нужно набросить так, чтобы субъект инстинктивно шагнул назад и наступил на сеть, а потом сомкнуть ее, полностью укутывая и его, и себя, – иначе можно оставить на этом месте подошву, а то и кусок ноги, или же прихватить с собой кусок пола. Но опыт приходит с годами. Некоторые агенты заманивают клиента под сеть; я же говорю правду и пользуюсь моментом, пока клиент пребывает в изумлении, чтобы щелкнуть переключателем. Так я и поступил.