Двери иных миров - Роберт Хайнлайн

Он уже успел нагрузиться, и по его лицу было ясно, что люди сегодня отвратительны для него больше обычного. Я молча налил ему двойную дозу «Старого нижнего белья» и оставил бутылку на стойке. Он выпил и налил себе еще.

Я протер стойку.

– Как жизнь у Матери-одиночки?

Его пальцы стиснули стакан. Мне показалось, что сейчас он швырнет его в меня, и я нашарил под стойкой дубинку. Занимаясь манипуляциями во времени, стараешься предвидеть любую неожиданность, но тут замешано столько разных случайностей, что никогда нельзя идти на неоправданный риск.

Я увидел, что он расслабился на ту самую малость, которую нас учили подмечать в тренировочной школе Бюро.

– Извини, – сказал я. – Просто хотел спросить, как идут дела. Считай, что спросил, какая сегодня погода.

– Дела нормальные, – кисло отозвался он. – Я кропаю, они печатают, я ем.

Я плеснул себе и склонился к нему.

– Знаешь, – сказал я, – а у тебя здорово получается, я кое-что из твоей писанины прочел. Ты изумительно хорошо понимаешь женский взгляд на мир.

Тут я допустил прокол, но пришлось рискнуть – Мать-одиночка никогда не раскрывал своих псевдонимов. Но он успел достаточно накачаться и поэтому вцепился только в последнюю фразу.

– Женский взгляд! – фыркнул он. – Да, я знаю, как бабы смотрят на мир. Еще бы мне не знать!

– Неужели? – усомнился я. – Сестры?

– Нет. Могу рассказать, только ты все равно не поверишь.

– Брось, – мягко ответил я, – барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. Знаешь, сынок, если бы тебе довелось выслушать все то, что мне рассказывали… считай, богачом бы стал. Поразительные были истории.

– Ты и понятия не имеешь, что такое «поразительные»!

– Да ну? Меня ничто не удивит. Я всегда смогу припомнить байку и похуже.

Он снова фыркнул.

– Спорим на то, что осталось в бутылке?

– Ставлю полную, – принял я вызов и поставил бутылку на стойку.

– Валяй…

Я махнул своему второму бармену, чтобы он обслуживал пока клиентов. Мы сидели у дальнего конца стойки, где я отгородил единственный табурет, уставив рядом с ним стойку банками с маринованными яйцами и прочей дребеденью. Несколько клиентов в дальнем конце смотрели по ящику бокс, кто-то гонял музыкальный автомат – словом, мы с ним уединились не хуже, чем в спальне.

– Ладно, – произнес он, – начнем с того, что я ублюдок.

– Этим здесь никого не удивишь.

– Я серьезно, – рявкнул он. – Мои родители не были женаты.

– Опять-таки ничего удивительного, – повторил я. – Мои тоже.

– Когда… – Он смолк, и я впервые за все время заметил в его глазах теплоту. – Ты тоже? Серьезно?

– Тоже. Стопроцентный ублюдок. Более того, – добавил я, – никто в моей семье никогда не был женат. Все были ублюдками.

– Не старайся меня перещеголять – ведь сам ты женат.

Он показал на мое кольцо.

– А, это… – Я продемонстрировал ему кольцо. – Оно только похоже на обручальное, я его ношу, чтобы женщин отпугивать. Это кольцо – древняя вещичка. Я купил его в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году у другого нашего агента, а тот вывез его с дохристианского Крита. – Змей Уроборос, мировой змей, бесконечно заглатывающий собственный хвост. Символ Великого парадокса.

Он лишь бросил на кольцо мимолетный взгляд.

– Если ты и в самом деле ублюдок, то сам знаешь, каково им живется. Когда я был маленькой девочкой…

– Ого! – перебил я. – Мне не послышалось?

– Кто из нас рассказывает? Когда я был маленькой девочкой… Слушай, тебе ничего не напоминает имя Кристина Йоргенсон? Или Роберта Коуэлл?

– Гм, смена пола. Ты пытаешься рассказать мне…

– Не перебивай меня и не подначивай, а то не стану рассказывать. Меня подбросили в приют в Кливленде в тысяча девятьсот сорок пятом году, когда мне был месяц от роду, Когда я была маленькой девочкой, то очень завидовала детям, у которых были родители. Позднее, когда я узнала, что такое секс, – и поверь мне, Папуля, в приюте тебя быстро всему научат…

– Знаю.

– Я твердо поклялась, что у любого моего ребенка будут и папа, и мама. Это держало меня в «чистоте», что в том окружении было не так-то просто – мне пришлось ради этого драться. Став старше, я поняла, что у меня чертовски мало шансов выйти замуж – по той же причине меня и не удочерили. – Он нахмурился. – У меня было лошадиное лицо, такие же зубы, плоская грудь и прямые волосы.

– Ты выглядишь не хуже меня.

– А кого волнует, как выглядит бармен? Или писатель? Люди-то хотят удочерить маленьких голубоглазых блондиночек-идиоток. А парням, когда подрастешь, нужны выпирающие титьки, смазливая морда да еще чтоб почаще повторяла, какой он необыкновенный мужик. – Он пожал плечами. – Состязаться с красивыми дурами я не могла. И поэтому решила завербоваться в ДЕВКИ.

– Во что?

– В Дамские евгенические войска, космическая интербригада. Их теперь называют Космические АНГЕЛы – Американский национальный гиперсексуальный евгенический легион.

Я вспомнил оба термина, сделав привязку по времени. Хотя теперь мы используем и третье название; это элитные женские части: Штурмовая любовная хабилитированная интербригада. Изменения смысла слов – самая большая пакость для прыгунов во времени. Знаете ли вы, что «станция обслуживания» когда-то означала место, где торговали легкими нефтяными фракциями? Как-то был я на задании в эпоху Черчилля, и женщина мне сказала: «Встретимся на станции обслуживания в соседнем квартале» – а это совсем не то, что вы подумали; «станции обслуживания» (в то время) не имели кроватей.

– Как раз тогда впервые признали, что нельзя посылать мужчин в космос на месяцы и годы, не предоставляя им возможность сбросить напряжение, – продолжил он. – Помнишь, как вопили ханжи? Но это лишь увеличивало мои шансы, добровольцев было очень мало. Девушке следовало быть респектабельной, предпочтительно девственницей (им нравилось обучать девушек с нуля), умнее среднего уровня и эмоционально стабильной. Но добровольцами вызывались по большей части или старые девы, или невротические дамочки, которые свихнулись бы, не проведя в космосе и десяти дней. Так что от меня не требовалась красивая внешность – если меня принимали, то приводили в порядок зубы, делали завивку, учили ходить, танцевать, внимательно выслушивать мужчин и всему прочему, плюс тренировка по выполнению главных обязанностей. Если имелась необходимость, делали даже пластическую операцию – для наших парней ничего не жалко.

А что еще лучше, на срок действия контракта тебе не грозит опасность забеременеть, и после его окончания имеешь почти верный шанс выйти замуж. Да и сейчас все то же самое – АНГЕЛы выходят замуж за космонавтов.