Неспящая - Наталия Шитова

— Слушай, — спохватилась я. — А кто тебя из подвала отпустил?

— Никто, — пожал плечами Ромка. — Я сбежал. Я потому через подъезд заходить и не стал. Ты под надзором, я в бегах. Вдруг следят за тобой. Вот и решил через балкон. Вычислил, который твой, и забрался.

— Сбежал, значит…

— Так ведь завтра из клиники должны приехать за мной. А я лучше по свалкам и чердакам кантоваться буду, чем вернусь туда, куда меня предки сдали, — угрюмо заявил Ромка и взял ещё бутылку минералки. — Можно?

— Валяй, — разрешила я.

Он стал пить, уже не так жадно, как раньше, спокойно.

— Знаешь, Ромка, я бы на твоём месте лучше говорила правду. Последнее дело лгать человеку, на помощь которого рассчитываешь.

Он напряжённо уставился на меня.

— Спасибо сказать — дело хорошее. Но ты ведь не за этим пришёл. Тебе идти некуда. Пристанище нужно, укрытие. А в подвале тебе много чего порассказали, в том числе и то, что Авва — добрая душа, и ей в случае чего можно сесть на шею. Адресок даже дали…

— Не настолько уж я обнаглел, чтобы тебе на шею садиться, — буркнул Ромка, не поднимая глаз. — Помощь… Помощь нужна, конечно, но просить я бы не стал. Ладно, извини за вторжение, что напугал и… что минералку на себя извёл. Пойду я.

Он отставил бутылку обратно на окно, встал и прошёл мимо меня в комнату.

— Эй, так, может быть, по-человечески, через дверь уйдёшь?

— Не, мне так привычнее, — отмахнулся он и, раздвинув занавески, открыл балконную дверь.

— Подожди… Тебе совсем некуда податься?

— Да нет, отчего же некуда? — бодро возразил Ромка. — Найду что-нибудь.

— Домой — никак?

Он покачал головой.

— А если поговорить с родителями, спокойно, по-хорошему? Объяснить, что они тебя в смертельно опасное место отправили? Не могут же они до такой степени тебе не верить. Вообще не понимаю, как от ребёнка своего отказаться можно, хоть он и кикимора.

Ромка сдержанно вздохнул.

— Да они не отказывались. Наоборот — вылечить пытаются, — печально сказал он. — Устали они со мной. Боятся. Да и я боюсь. Сестрёнки у меня, маленькие ещё. Они лезут ко мне играть всё время, не понимают, что меня переклинить может. А ведь может…

— Совсем не обязательно!

— Не хочу рисковать, — решительно покачал головой Ромка. — Мне осталось всего одиннадцать месяцев побегать, и стану совершеннолетним. Приду тогда сам в дружину, в интернат попрошусь. А если сейчас поймают и обратно на лечение отправят, не доживу я до совершеннолетия на ментолине, это точно.

Он виновато улыбнулся, взмахнул рукой на прощание и вышел на балкон.

— Стой! — я рванулась за ним. — Подожди!

Он вопросительно вздёрнул брови.

— Вернись. Не надо ночью по крышам лазать.

— Ночью как раз самое то, — возразил он. — Меньше любопытных глаз.

— Нет уж, — я схватила его за куртку и потащила за собой. — А ну, иди сюда. Никуда ты не пойдёшь.

Я затащила Ромку в кухню. Он стоял в углу у окна, неловко переминаясь, и смотрел, как я вытаскиваю большую кастрюлю, наливаю воду, ставлю на огонь.

— Холодильник пустой практически, к сожалению. Есть только пельмени, но зато много. Ты как, Ромка, пельмени любишь?

— Слушай, Лада, — угрюмо отозвался он. — Не надо ничего. Не суетись. А то выходит, что я и правда, навязался.

— Нет, Ромка, нет. Это хорошо, что ты появился, — проговорила я, вытаскивая из морозилки большой пакет с пельменями. — Мне такой рояль в кустах сейчас вот просто позарез нужен. Ты понимаешь, мой парень, он меня вчера в кокон уложил… На самом деле почти десять дней прошло, но для меня это вчера было. Сегодня просыпаюсь, а его уже нет. Совсем нет. Его не только убили, но и в крематорий отправили. Те руки, которые меня только что гладили, их уже сожгли… Я тебе это так легко рассказываю, потому что пока не чувствую ничего. Поверила, поняла, но не чувствую… Я тебя не держу, конечно, но, если ты никуда не торопишься, останься.

Ромка нервно сглотнул и сказал уверенно:

— Вот уж никуда не тороплюсь. И пельмени люблю.