Зона Пси - Артур Рунин

— Вот блин. Как в кашу!

Солдат переметнулся на балкон и с ужасом понял, что опоздал: вряд ли успеет всех побить. Всё новые и новые гнилые рожи влезали в окна и неслись к нему: кто хромая, кто бегом.

— Я постараюсь! — закричал Виктор, то влево, то вправо громыхая выстрелами, пробивая путь к пулемёту. Дважды пришлось полностью перезарядить дробовик. Он хотел успеть повернуть треножник и начать громить мёртвые тела из мощных стволов. Правда, ещё нужно перезарядить: в отстреленном коробе закончились патроны. И ведь почти получилось, выбивая из зловещих «утопленников» кровавые ошмётки на металл балкона. Кроме зловещих, они ещё оказались и коварными: пару раз прыгали под ноги, чтобы своими крючковатыми пальцами сковать его движения. Повернуть пулемёт за ствол ему не дала Мертвячка. Она высоко подпрыгнула, приклеилась на секунду как паук к стене и со всей яростью и остервенением кинулась на него. От её звериного удара Солдат отлетел метров на десять, кубарем прокатился и вонзился головой и плечами в перила. Дробовик отлетел далеко вниз — ударился об холодильник и, скользнув по полу, остановился возле второй лестницы.

«Это всё. Это побег. Мне без ствола здесь нечего делать».

С ещё большей силой Мертвячка набросилась на Солдата. Она била, царапалась, кусала, визжала. В её лице Солдат увидел Елизавету.

«Что же вас такими сделало?»

Всё же сил у него оказалось больше: за волосы опрокинул бестию в сторону, вскочил на берцы, приподнял её и правым кулаком в лицо отбросил к пулемёту. В левом кулаке остался её овальный кулон. В разжатых пальцах пару мгновений Виктор осматривал резное золото. Тут же опомнился и еле успел добежать до навесной лестницы и спуститься. Взглянул наверх: почти весь круг балкона наполнился ходячими «утопленниками». Толпой они начали переваливаться через перила. Бились об бетон, поднимались на ноги и спешили к нему. Мертвецов не волновали их переломанные конечности, треснувшие черепа. Их души и сердца давно находятся в аду.

— Кощеи инфернальные, — усмехнулся Солдат. К рюкзаку он тоже не успел. Рядом уже стояли тридцать покачивающихся фигур, и к ним прибывало сверху через перила. Виктор схватил сапёрную лопатку, — так и не наточил, — дробовик и прыгнул на лестницу, подтянув ноги спасая от цепких изуродованных смертью рук, поспешил на крышу каланчи к спасительному тросу.

«Вдруг там всё поржавело?»

По крыше башни расхаживало около двадцати «утопленников». Они не сразу заметили Виктора. Наверное, увидев, что здесь отсутствует нужная им цель, мертвяки расслабились: потеряли ориентиры и, не боясь сорваться, блуждали по самому краю.

Невообразимый шум мёртвых стоял под ночным небом. Полная луна зависла над шпилем.

— Опять эта поганая луна, — сквозь зубы прорычал Солдат. — Когда-нибудь серпу место найдётся. Я её уже ненавижу. Рассветилась, как личная лампа сатаны и ада.

На него обратили внимание, когда нога соскользнула со ступени узкой лестнички шпиля и ударила по металлу. Немыслимый вой «утопленников», наверное, услышали в других галактиках.

Солдат спешил, поэтому руки дрожали, не удалось с первого раза отстегнуть карабин и отцепить ролики от шпиля. Ещё под мышкой зажат дробовик, так как ремень у него отсутствовал.

В последний раз Солдат осмотрел крышу башни, посёлок, низину, блиставшую тёмной водой. Схватился за ручки. Он увидел Снайпера, продолжавшего посылать энергию своему войску. Снайпер наблюдал за ним, и Солдат понял, что когда-то ему придётся сюда возвратиться. Он даже знал зачем: за тем таинственным талисманом в левой руке громилы Снайпера. Хотя, возможно, он ошибается.

Крепкие корявые пальцы схватились за правый берец. Если сейчас не сбросить этого урода, пытавшегося подтянуться по ноге, то, когда покатятся — рухнут в бездну и разметают мозги по площади. Виктор бил свободной ногой, но «утопленник» не собирался сдаваться; его ладонь держала тело хозяина крепче капкана.

— Вряд ли я как-то смогу удержать дробовик. — Солдат опустил ствол и выстрелил. Мертвяк с дырой в лице рухнул на солнечную панель крыши. Рядом грохнулся дробовик.

— Жалко.

Виктор зажал ручку сапёрной лопатки между ручками блока роликов, оттолкнулся от ступеньки. Скорость набирала силу.

— Папа, не оставляй… — выдохнул слова слабый ветер в удаляющуюся спину Солдата.

Глава 18

1

Ролики мягко шуршали по тросу. Земля быстро приближалась. Уже по бокам пролетала листва деревьев, высоких густых кустов. Площадь с каланчой осталась позади. В зрачках Виктора отражался высокий дубовый столб, к которому прикреплён второй конец металлического каната. От скорости перехватило дух, глаза расширялись: вот-вот и тело сейчас со всей дури врубиться в широкий древесный ствол.

Солдат подогнул колени и разжал ладони, с опозданием понял, что это нужно было сделать чуть пораньше. Тело пролетело по инерции пару метров, и Виктор едва не разбил лицо от столкновения, успев подставив ладони.

— Да ведь я же, блямбда, не носорог. И уж точно не баран, — кряхтя и потирая ушибленные места, поднялся с колен Солдат. — За что же ты меня так — судьба? — И сам же ответил:

— Сам виноват, человек. Ведь всё в твоих руках. Почти.

Немного хромая на правую ногу, он вернулся, чтобы в траве найти сапёрную лопатку. Нашёл быстро: лезвие, подсвеченное лунным светом, воткнуто в валявшийся на земле засохший сук. Виктор поблагодарил луну за источающий в данный момент «праведный свет», осмотрелся. Справа углублялся небольшой овражек, закрытый от посёлка и башни стеной колючих кустарников. Гул «утопленников» не утихал, но сюда никто не спешил. Неужели ушёл? Или Снайпер оставил его в покое? Некогда было разбираться в их замыслах, нужно скорее убирать отсюда ноги.

Солдат вышел на каменную тропу. Раньше — он сюда по ней вернулся, когда искал от озера дальнейший путь. Царапина под глазом, оставленная от разбитой бутылки из-под руки мертвяка, неприятно саднила; шейный позвоночник — словно мощнейшие руки исполинов однажды хотели свернуть ему голову: это после удара Мертвячки.

Солдат вздохнул: снова побитый. И улыбнулся: снова живой.

Он положил сапёрную лопатку на плечо и, тихо насвистывая на ходу сочиняемую мелодию, — больше издавал шипение, — чувствуя себя победителем, продолжил начертанную ему судьбой дорогу. Через два или три километра тропа уходила вправо. Ориентируясь по блёклой луне и приблизительно вспоминая карту — сейчас нечем было подсветить, чтобы подсмотреть, — Солдат повернул на северо-запад. Пришлось продираться сквозь заросли орешника, овитого жимолостью, драть одежду о насаждении ежевики, шиповника, боярышника. Наконец, вышел на пустошь, вдалеке маячил едва проходимый лес с болотами. Виктор опознал эту местность. Здесь он уже бывал. Просматривались силуэты заброшенных построек, где одни лишь скособочившиеся стены, а вместо крыш полусгнившие стропила.

Конечно, хотелось уйти подальше: