Шестое вымирание - Джеймс Роллинс

– Генри и специалист по молекулярной биологии обнаружили КНК.

Лиза недоуменно нахмурилась.

– Успешно выделив нуклеиновые кислоты из прочной наружной оболочки вируса, они не обнаружили ни ДНК, ни РНК, – объяснил Эдмунд. – Оказалось, что генетический хребет вируса состоит из чужеродного вещества.

– «К» означает «ксено», – сказал Генри. – То есть «чужеродный».

– Но он вовсе не хочет сказать, что это вещество внеземного происхождения, – поспешно добавил Эдмунд. – Мы считаем, этот генетический материал был создан искусственно. Ученые уже больше десяти лет развлекаются созданием экзотических видов КНК, наглядно демонстрируя, что эти молекулы могут воспроизводить себя и даже эволюционировать, совсем как наши ДНК.

– Но чем же тогда отличается наш вирион? – спросила Лиза. – Чем в этих генетических молекулах заменены ДНК и РНК?

Генри задумчиво пожевал нижнюю губу.

– Мы продолжаем над этим работать, – наконец сказал он, – но пока что мы обнаружили следы мышьяка и необычайно высокое содержание фосфата железа.

«Мышьяк и железо…»

Лиза нахмурилась, вспоминая, что доктор Хесс приехал на озеро Моно, потому что в илистых отложениях на дне этого озера были найдены бактерии, процветающие в мышьяке. Нет ли тут какой-то связи?

– Но что Хесс пытался создать из всего этого? – нетерпеливо спросил Линдаль. – Какова была цель его работ?

Эдмунд пожал плечами.

– Мы можем только догадываться. Но есть одно очень важное обстоятельство, касающееся всех известных КНК, созданных в различных лабораториях. Они все показали себя более устойчивыми к разложению.

«Другими словами, они прочнее».

– Точно так же, как и наружная оболочка, – задумчиво произнес Линдаль. – Неудивительно, что нам не удается уничтожить эту проклятую дрянь!

– По крайней мере, пока что, – возразил Генри. – Однако если нам удастся лучше разобраться, из чего состоит эта экзотическая молекула – по сути дела, понять что скрывается за буквой «К», – мы сможем не только создать противовирусный препарат, который убьет этот организм, но и разработать средство для лечения тех, кто им заражен.

Подумав о заточенном в изолированный бокс брате, Лиза позволила себе испытать надежду – но очень слабую.

– Есть у этих КНК еще одна деталь, которая может оказаться важной, – добавил Эдмунд. – Это связано с происхождением жизни. Последние исследования в области способности КНК воспроизводить себя и эволюционировать позволяют предположить, что, вероятно, когда-то на планете существовала другая генетическая система, более древняя, чем ДНК и РНК, предшествовавшая современному миру.

Лиза задумалась над этой гипотезой и ее последствиями.

– Главной целью работ доктора Хесса были поиски пути замедления нынешнего массового вымирания видов. Как с этим могут быть связаны эксперименты с синтетической жизнью? Быть может, Хесс пытался создать более прочную экосистему, основанную на КНК, которая смогла бы вынести загрязнение окружающей среды и повышение глобальной температуры?

– Как знать? – вынужден был признать Эдмунд. – Лучше спросить у него самого, если мы когда-нибудь его найдем. Но вот Генри беспокоит еще одна проблема, связанная с текущими исследованиями.

– Какая еще проблема? – спросил Линдаль.

– Я не думаю, что вирион был создан искусственно… по крайней мере, не целиком.

– Почему вы так считаете? – спросила Лиза.

– На настоящий момент еще никому не удалось успешно сконструировать на основе КНК полностью функционирующий организм. Для этого требуется решить уравнение с астрономическим числом переменных. Мне кажется, в научном плане это слишком сложная задача, даже для доктора Хесса.

Линдаль указал на изображение на экране монитора.

– Но ему это удалось. И вот доказательство.

Генри с сомнением покачал головой.

– Необязательно. На мой взгляд, он совершил невероятный скачок, использовав образец. Я считаю, он нашел нечто экзотическое, живой организм с КНК, и просто подправил его, создав гибрид естественной и синтетической биологии.

Лиза задумчиво кивнула.

– Возможно, вы правы. Хесса очень интересовали экстремофилы. Он искал по всему миру все необычное и странное. И, быть может, в конце концов нашел.

«Не потому ли он был похищен?»

– И если мы сможем установить, что это такое, – добавил Эдмунд, – тогда, может быть, узнаем, что означает таинственная «К», и чаша весов наконец начнет склоняться в нашу сторону.

У Лизы запищала рация. Это был Пейнтер, вызывающий ее по выделенному каналу. Молодой женщине не терпелось переговорить с ним, поделиться тем, что она только что узнала, – как мрачным, так и внушающим надежду.

– Кажется, у нас появилась еще одна ниточка, – не дав ей сказать ни слова, начал Кроу. – Дженна предложила внимательнее изучить телефон Эми Серпри. Похоже, кто-то очень постарался, чтобы стереть все свидетельства своего общения с Серпри, подчистив базу данных местного оператора сотовой связи. Однако не вся информация смывается полностью, нужно только знать, где искать.

– И что вы узнали? – спросила Лиза, отходя в сторону.

– Нам удалось восстановить базу данных в достаточном объеме и узнать, что Серпри звонили из Южной Америки, – объяснил Пейнтер. – Если быть точнее, из города Боавишта, административного центра штата Рорайма на севере Бразилии.

Лиза присела на корточки перед клеткой Никко. Лайка подняла голову, обратив на женщину взгляд своих остекленевших глаз, и слабо постучала хвостом по полу.

«Хороший мальчик».

– Пока след не остыл, я собираюсь во главе группы отправиться туда и лично выяснить, что к чему, – продолжал Пейнтер. – В мое отсутствие здесь за меня останется полковник Бозман, я буду поддерживать с ним связь.

Лизе очень хотелось поехать вместе с мужем, быть рядом с ним, но, встретившись взглядом с Никко, она поняла, что ее место здесь. Также она помнила предостережение Линдаля.

«Нельзя позволять сентиментальным чувствам влиять на профессиональные суждения».

Второй раз она эту ошибку не повторит. И все же тревога осталась. Когда Пейнтер закончил разговор, на плечи Лизе легла тяжесть новой неизвестности.

«Что или кто ждет Пейнтера в Бразилии?»