Надежда узника - Дэвид Файнток

– Спасибо.

Я проводил взглядом вертолеты, улетавшие в Сентралтаун. Алекс и Толливер установили палатку.

Маленькая микроволновая печь и рация питались от батареек той же фирмы «Вечные батареи Вальдес», которая выпускала аккумуляторы для электромобилей. Снабдили нас и фонарями.

Спустя полчаса я сидел у костра, накинув на плечи спальный мешок, покашливал, смотрел на огонь и жевал тонко нарезанное мясо. В ногах щебетала рация, настроенная на местную радиостанцию, – единственная ниточка, связывавшая нас с цивилизацией. Рядом сидел Алекс.

– Сифорт, наверно, Земля похожа на эту планету, – задумчиво сказал он.

– На Земле не бывает такой тишины, – ответил я. На Надежде не было ни зверей, ни диких птиц. На эту планету завезли только домашних животных, которые, разумеется, не бродили по лесу, но я невольно прислушивался: не хрустнет ли что-нибудь во мраке? Конечно, ничего, кроме шума листвы и потрескивания костра, не было слышно.

– Дома я иногда засыпал под грохот самолетов, преодолевавших сверхзвуковой барьер.

– В Киеве?

– Да. – Алекс завороженно смотрел на огонь. – Я понимаю, мне повезло, что я выжил, но жить без воспоминаний ужасно. Боже мой, как мне хочется все вспомнить!

– Мне тоже хочется, чтоб ты вспомнил. Толливер, сидевший напротив нас, подбросил в костер сучьев. Взвились искры.

– Какие у нас были отношения, когда мы были гардемаринами, мистер Сифорт? – спросил Алекс.

– Тебе было пятнадцать лет, когда мы впервые встретились. Я был старшим гардемарином, а ты – младшим.

– Мы тогда стали друзьями?

– Да. Сразу. – Я умолчал о том, как наши отношения изменились, когда я стал капитаном. Я так долго позволял ему жестоко мстить Филипу Таеру, что однажды Алекс признался мне, что хочет после полета уйти в отставку.

– Расскажите о жизни гардемаринов. Как они уживаются в своих каютах?

Я долго подыскивал слова. Нелегко описать все сложности взаимоотношений подростков в тесной комнате, где им приходится проводить немалую часть своей жизни.

– Конфликты, конечно, неизбежны и случаются довольно часто. Например, я враждовал с Ваксом Хольцером. Он тогда был задирой, а силы у него хоть отбавляй.

– Он бил вас?

– Нет, этого он не мог себе позволить, ведь я был старшим гардемарином. А вот ты сильно страдал от него. Ты и Сэнди.

– В любой гардемаринской бывают издевательства, – подал голос Толливер.

– В молодости такое переносится легче, – заметил я.

– А я уже немолод, – горько сказал Толливер.

– Вы сами виноваты, гардемарин, – вспылил я и разразился очередным приступом кашля. Толливер встал.

– Пойду спать. – Он повернулся кругом, как на строевом смотре, гордо зашагал к палатке, но вдруг остановился и с утрированной вежливостью произнес:

– Спокойной ночи, сэр. И вам спокойной ночи, лейтенант.

Я скрипнул зубами. Алекс, не знавший тайной подоплеки наших с Толливером отношений, наивно принял его вежливость за чистую монету и радушно пожелал ему спокойной ночи. Толливер удалился, а мы с Алексом продолжали ночной разговор.

– Мистер Сифорт, каким я тогда был? Что ему сказать? Поколебавшись, я ответил:

– Искренним, добросердечным, жизнерадостным. – Пока не увяз в трясине мести Филипу Таеру. Но вместо этого я добавил:

– Таким же, как сейчас.

– Нет, сейчас я не жизнерадостный, – печально улыбнулся он.

Я зевнул. Самочувствие, несмотря на романтический ужин у костра, было неважным.

– Не пора ли нам спать?

– Можно я еще посижу, послушаю приемник? – попросил Алекс.

– Конечно. Но в это время мало передач. Знаешь, как направлять параболическую антенну?

– Да. Я долго не задержусь и не разбужу вас, мистер Сифорт.

– Вряд ли у тебя это получится. Я сплю чутко. – Я медленно встал, побрел в палатку, разделся, лег на матрац. В метре от меня ровно дышал Толливер. А может быть, он притворялся спящим? Я устроил ему черный день. Как бы я чувствовал себя, если б меня незаслуженно разжаловали в гардемарины? Вряд ли я выдержал бы такой удар. А ведь мое вздорное поведение не раз давало Адмиралтейству повод преподать мне суровый урок.

Меня била лихорадка, пока не нагрелся матрац. Наконец я уснул.

– Мистер Сифорт!

Я со стоном разлепил глаза. В чем дело? Кажется, еще ночь.

– Что, Алекс? – недовольно пробурчал я.

– Послушайте!

– Что?

– Приемник.

– Принеси сюда. Нет, не надо его будить. – Стараясь не выдать тревоги, я, покашливая, напялил одежду, вылез из палатки.

Из рации неслись шквалы переговоров:

– Осуществляю маневр С! Две спереди слева! «Тарсус», где вы?!

– Боже мой, Алекс, – прошептал я. Рация была настроена на частоту кораблей Военно-Космических Сил.

– Говорит «Гиберния», мы атакованы! Три, нет, уже пять… Господи! Семь рыб! Инженерное отделение, приготовиться к погружению! Повреждены носовые лазеры! Ныряем!

Алекс судорожно сжал мне руку, но тут же отшатнулся словно ошпаренный.

– Извините! – вскрикнул он. – Пожалуйста, я не хотел…

– Ничего. Давай слушать.

– Они что-то сбрасывают.

– Что сбрасывают?

– Передали, что рыбы сбросили на Сентралтаун нечто вроде бомбы.

Я быстро настроил рацию на другую частоту и произнес в микрофон:

– Адмиралтейство, говорит капитан Сифорт. Ответьте, Адмиралтейство, говорит капитан Сифорт.

Никто не отвечал. Ожидание рождало в моей голове самые страшные предположения. Наконец из рации послышался голос:

– Мистер Сифорт, Форби слушает.

– Что происходит? – спросил я.

– Опять рыбы напали. Но в этот раз их атака похлеще. Адмирал улетел на орбитальную станцию сразу, как только стало известно о нападении. Примерно через час он вернется. Сейчас атакованы восемь кораблей. А вы все еще в лесу?

– Да. Вы слышали?

– Об этом уже все знают. С вами все в порядке?

– Да. – Если не считать того, что мне трудно говорить из-за простуды и недосыпания. – Правда, что рыбы бомбят Сентралтаун?

– Это всего лишь слухи. По случайному совпадению этой ночью около Сентралтауна упал метеорит. Совсем маленький.

– Слава Богу!

– Ждите спокойно, мистер Сифорт, утром вас заберут.

– Хорошо. Знаете… Форби, помните капитана Грона?

– Слышал эту историю, сэр. Сейчас не самый удачный момент обсуждать подобные вещи.