Воля рода - Александр Изотов

Вечная борьба Незримой и Чёрной Луны. Вечная борьба раненой богини за свою жизнь, и целая магическая экосистема, выросшая на всём этом. У каждого свой интерес, своя логика.

Маги, боги, Иные…

— Легион, — прошептал я и вперил взгляд в небо, — Стервятники.

Я зашагал вперёд, снова поражённый догадкой. Но в этот раз не стал срываться в пляс, а наоборот, захотел разжечь в себе голод.

Ну, с воображением у меня всегда было прекрасно…

От меня ждут логики, как от солдата, как от обученного псионика. Вот и Эвелина точно так же знала, что я никогда не выступлю за рамки.

Прикрытый с одной стороны кирпичом, а с другой вбитыми в кровь тренировками. Если я окажусь в ловушке, я буду искать выход, как псионик, руководствуясь логикой.

А если как зверь? Нет, не как «уголёк», это Эвелина тоже предусмотрела… Как Легион.

Я — стервятник. И я же совсем не то нюхаю, тресни мой имплант! Какой запах смазки? Какая, на хрен, кровь?

Хотя… О, да, кро-о-овь! Божественная, конечно же.

Да, где-то лежит раненая богиня, истекая грязной псионикой на несколько миров. И я хочу эту силу, я просто хочу жрать…

Дайте мне пожрать, дайте мне мяса, вашу-то Пробоину!

Пробоина?!

Я снова обернулся, глядя на приближающуюся черноту. Там, где Чёрная Луна, там и Пробоина. Так зачем же я бегу от неё?

Вот откуда сквозит грязной псионикой. Через Пробоину воняет так, что у любого хищника живот сведёт от голода. Аж слюнки потекли.

Сильная воля? Эвелина знала, что меня не сломать.

А если отринуть волю?

Я и вправду почувствовал внутри себя что-то нехорошее… И хорошо, что нехорошо — продолжаем, потом разберёмся.

Я — Легион. Я — стервятник.

Нет, не то… Что там говорил Альберт-Губошлёп?

Я хочу силу.

Нет.

— Мы… мы хотим силу, — хищно ощерившись, громко сказал я, — Мы — Легион!

О, да! Для нас без разницы, хоть ты Чёрная Луна, хоть ты Незримая… Ты — это еда, источник жизни для нас.

Мы живём вечно, пока сгорают наши души. Много душ, тысячи. У меня нет воли, я — часть целого.

«Да… Да… Да…»

Грязная псионика из Пробоины хлынула на меня, ударив по ушам многоголосым хором. Твою ж мать, Тим, ты чего творишь?!

Да, это противно. Нормальный человек не должен даже думать о таком. Но другого выхода нет.

Я прикрыл глаза. Она знала, что я буду бороться, и эта борьба продолжалась бы вечность, как она и хотела.

Теперь я сдаюсь…

«Мы… мы… мы…»

— Жрать, — открыв глаза, сказал я. Точнее, сказали мы…

Запах богини, ты сводишь нас с ума. Наша Эвелина?! Незримая? О, да, мы с удовольствием отобедаем остатками твоей силы.

В Чёрной Луне мы теперь не видели опасности. Почему она должна быть опасна для нас? Это пусть Незримая боится, на неё настроен артефакт. А для нас это просто камень, огромный небесный спутник с большим количеством тхэлуса.

Я почуял, как ноги оторвались от песка. Нет, это ступни просто исчезли вместе с телом, а меня подхватил ветер… Нас подхватил.

Это не ветер, это я сорвался в полёт, чтобы спикировать к умирающей жертве. Её запах разносится на несколько миров и сводит меня с ума.

Я влетел в черноту, лишь на миг узрев огромный силуэт Чёрной Луны в огромной Пробоине. Но мне было наплевать, это просто космические аномалии, такие удобные для путешествий.

* * *

Темнота никуда не делась. Я не сразу понял, что и вправду чувствую запах гнили. Фу! Да как же здесь воняет-то, как будто и вправду кто сдох.

«Кто здесь?»

«О, среди нас новенький…»

«Да, сильная душа. Мы стали сильнее!»

«Люблю силу».

Многоголосый хор ударил по мозгам, и мне захотелось прикрыть уши. Звякнули кандалы.

«Мою руку не трогай. Я ей двигаю!»

«Эй, это моя рука, душонка ты сраная!»

«Твоя была на прошлой неделе…»

Почему темно? А, у меня же глаза закрыты.

«Глазами управляю я».

«Ты левым. Я правым».

«Эй, новенький, а ты чем будешь управлять?»

Весь разум зашелестел противным смехом.

«Да, мы найдём ему место, которым он будет управлять…»

— Вашу… псину… — прохрипел я.

Я попытался распахнуть глаза, но это было трудно, как будто ещё чьё-то усилие мешало. Кое-как я раскрыл один глаз, и это вызвало новую бурю негодования:

«Эй, новенький. Ты охренел?!»

«Почему он такой сильный?»

Сюда едва проникал свет. Каменные стены. Грязный пол, усыпанный трухлявой соломой. Перевёрнутые плошки, рядом с которыми то ли высохшая еда, то ли… Запах всё равно одинаков.

Невысокий каменный потолок, где поблёскивала десять раз сгнившая паутина. Мои ноги, высохшие и тонкие, в каких-то ранах, похожих на проказные. Закованы в кандалы…

Кое-как я задрал голову, и опять мне кто-то мешал.

«Моя шея! Моя!»

«С чего это твоя? Я же взял себе шею…»

Мои руки сверху, тоже в кандалах, и ржавые цепи тянутся вверх, к штырьку в каменной кладке.

«Ты наглый… Ты дерзкий…»

«Ты станешь, как мы!»

«Мы съедим твою волю!»

— Кто здесь? — прохрипел я.

«Мы! Нас много…»

Я попытался вспомнить, что произошло. Но в голове словно Пробоина, всю память здорово помяло.

Мы… Мы… Кто мы-то?!

«Легион!»