Два часа до конца света - Виктор Маршанский

Раздался сдавленный смешок.

— Что? — Возмущённо прошипела Вера, оборачиваясь на спутника.

— Прости, — задыхался Константин, в попытках сдержать смех, — я всегда смеюсь, когда сильно пугаюсь. Пожалуйста, давай передохнём.

— Или передо́хнем. — Уныло протянула девушка, доставая пачку сигарет. — Где там твоя зажигалка?

Судя по всему, пятый этаж цеха был отведён под нужды персонала, занимающегося бюрократией. Уровень был разделён вдоль длинным коридором, а по бокам от него тянулись кабинеты, по двенадцать с каждой стороны. Затягиваясь дешёвым табаком, Вера пыталась просканировать интуицией остальные кабинеты, но какая-то сила мешала ей пробиться сквозь темноту дальше, чем на двадцать метров.

— Скажи, — вполголоса произнёс Константин, перекрывая едким дымом нездоровое желание рассмеяться, — а зачем ты спросила сигарету у того типа на входе? У тебя же свои есть.

— Ты что, не видел нашивку на его белоснежном халате? Этот стареющий мужик прибыл из Фонда.

— Это я понял, но с чего бы тебе разговаривать с ним?

— Мне было интересно, как много он знает. Судя по всему, он вообще не в курсе, что за место этот комплекс, и что в нём может скрываться.

Отойдя на шаг от Веры, мальчик поднял рукав джинсовки, и затушил сигарету о правую руку.

— Мне вообще показалось, что он ведёт себя как умственно отсталый алкоголик, — прокомментировал Константин.

— Вот именно, — выцедила Вера, скуривая половину фильтра, — он косит под дурака, но, поверь, он умнее, чем кажется.

Бросив окурок на пол, девушка прошла к двери и тихо, стараясь не издавать лишнего шума, открыла её.

— Хотя, — уставившись в темноту, задумалась тётя, — пожалуй алкоголизм у него взаправдашний.

— Думаешь? — Спросил Костя, хватая Веру за руку.

Тяжко вздохнув, она сжала его ладонь.

— По себе знаю.

И двое неслышно вышли за дверь.

***

Зона 112, 01:23

Форма сидела как на заказ. Нежилец осматривал свою новую одежду, испытывая мощное чувство дежавю.

— Ну, как? — Спросил старик, удовлетворённо глядя на гостя.

— Отлично. Не помешала бы шинель, конечно.

— Какая летом-то шинель? — Всплеснул руками Архивариус.

— Прошу прощения. Я, понимаете ли, за тридцать лет заключения, как-то потерял счёт времени.

— Точно. Так как вам удалось выбраться?

Мужчина немного повозился с ремнём, после чего, взяв со стола гранёный стакан с чаем, продолжил разговор.

— Помните, у нас была печатная машинка? Объект, якобы, переписывающий жизнь.

— Конечно помню, — кивнул Архивариус, отхлебнув чаю, — если не ошибаюсь, на деле самокопирующаяся пустышка.

— Да. Так вот, в одной из параллельных вселенных, где есть мой двойник, случился Цикл Сегрегации. По какой-то причине, он воспользовался положением дел, чтобы отправить мне в кабинет зеркало.

— В смысле?

— Ну, чёртова машинка же оставляет рукопись в новом мире, создавая впечатление, что кто-то действительно изменил свою жизнь к лучшему, не прилагая для этого никаких усилий. Короче, играет на простой человеческой глупости и желании жить хорошо, без особых затрат времени и средств на развитие.

Старик развёл руками:

— Старая, как мир, история.

Нежилец кивнул, демонстрируя полное согласие.

— Вот в этой рукописи и было передано прошение моего двойника о поставке зеркала.

— Обычного зеркала?

— Да. Получив этот предмет, я какое-то время не понимал, что с ним делать. А у вас лимон есть?

Архивариус порылся в ящике стола и выудил оттуда пакетик с лимонной кислотой. Нежилец смиренно принял его, намереваясь хотя бы так перебить запах плесени.

— Так вот, — заговорил он, завершив манипуляции с напитком, — я долго думал, что делать с этим зеркалом, но мне в голову не приходило ни одной мысли, которая не пришла бы ко мне за последние тридцать лет. Озарение пришло, когда я в очередной раз подумал: нахрена зеркало тому, кто не может видеть своего отражения?

Старик аж подавился.

— Что… кхе… что значит… кхар…

Размахнувшись, Нежилец ударил его по спине, стараясь приложить такую силу, чтобы не убить деда.

Прокашлявшись, Архивариус извинился, утирая выступившие от напряжения слёзы.

— Простите, — оправдывался он. — Просто переборщил с кислотой. Что значит, не видите своего отражения? Я вас вижу, значит свет от вас отталкивается. Значит и отражение…

— Тоже должно быть, — с нотками раздражения, закончил мужчина. — Это правило действует только для внешнего наблюдателя, уверенного в том, что я настоящий человек. Бытие постоянно дополняет само себя, в соответствии со всеми нуждами. Для меня, ведающего о своей природе, нет нужды даже в дыхании.

— То есть, — нервно посмеиваясь, заключил Архивариус, — вы хотите сказать, что полторы тысячи лет не видели своего лица?!

Допив чай одним большим глотком, Нежилец решительно поднялся со стула, поставив опустевший стакан перед стариком.

— Я давно забыл, как оно выглядит.

***

Зона 112, кабинет охраны, 02:00

Сняв чёрную кожаную куртку, Маргарита Шихобалова, кинула её на спинку стула. Оставшись в одном только красном платье, она напряжённо вглядывалась в мониторы, стараясь разглядеть хоть какие-то признаки Нежильца. Однако, по коридорам Зоны перемещались лишь оперативники, во главе с Могилевичем.

— Изменения есть? — Спросил Лебедев, толкаясь между сотрудниками, наводнивших кабинет охраны.

— Нет. — Ответила Маргарита, смахивая нависшую на лицо медную прядь.

В комнате стоял гвалт голосов. Сотрудники продолжали приходить, следуя указанию, полученному по системе общего оповещения. Некоторые жаловались на отсутствие возможности покинуть рабочее место, и задавали вопросы об объекте, нарушившим условия содержания, однако Лебедев и прочие сотрудники высшего звена наотрез отказывались давать комментарии.

— Я должен быть уже дома. Когда мы сможем выйти?

— Почему связь не ловит?

— Разве Смотритель не должен быть здесь?

Валентин как мог, отвечал на вопросы:

— Сохраняйте спокойствие, коллеги. Нет, мы не можем сейчас покинуть Зону. Да, она введена в состояние карантина по причине нарушения УС. Нет, это не связано с печатной машинкой, откуда вы вообще знаете об этом объекте?!

Маргарита, которой было очень сложно сосредоточиться, ругалась про себя:

«Господи, неужели нельзя было отвести под комнату охраны помещение побольше? Зато столовая, блин, у них как десять таких.»

Раз в пять-десять минут, Антон давал о себе знать:

— Есть что-нибудь на камерах?

— Что-нибудь видно?

— Объект не замечен?

И всякий раз Шихобалова отвечала:

— Нет, нету.

— Всё чисто.

— Ни малейшего признака.

Ближе к двум часам ночи, в кабинет вошёл Архивариус. Люди вокруг выглядели очень занятыми, и потому он не торопился обращаться к кому-либо. Валентин, заметивший его появление только десять минут спустя, ещё минуту пытался вспомнить, кто этот человек, и какую должность он занимает.

«Уборщик? Да нет, им нельзя находится здесь после шести вечера. Кто-то из оперативников? Смешно, Валентин, смешно. Кто-то из обслуги, вероятно. Где же я его видел?»

Перебрав в голове все варианты, он потерял терпение,