Нэйт - Бран

Его глаза блестели, когда он снова посмотрел на меня. Черт возьми, мы с ним явно по-разному понимали фразу «нам нужно время». Я то надеялась на несколько месяцев, а он снова завёл свою волынку уже через неделю.

— Черт. Да, — он злобно пнул гальку.

Этого я и боялась. Того, что с людьми такого склада все договоренности всегда призрачны и шатки. На всякий случай после возвращения домой я заблокировала электронный замок двери. Чтобы утром за завтраком снова получить нагоняй: похоже он был в курсе каждой искры, которая пробегала по кабелям этого дома. Хотя и был спокоен:

— Я не насильник, Нэйт. Можешь не блокировать замки. Я не получу удовольствия, если ты будешь орать, выдираться и плакать. Правда. Но не стану скрывать — я способен на это. Хотя… Мне действительно нужна хотя бы капля твоей нежности.

В тот момент я вдруг увидела всю его душу. Израненную душу человека, которому нужна хотя бы капля нежности. И ведь правда, я знала его родителей очень хорошо, и они были ужасными людьми. Даже мать, иссушенная, холодная как лед матрона, никогда не смотрела ни на одного из своих детей с любовью и лаской. Они лишь давали всем своими отпрыскам неимоверное количество денег и наделяли властью, забыв их научить быть людьми, забыв их научить любви.

Так стоп. Я поймала себя на том, что во мне зарождается стокгольмский синдром, жалость жертвы к своему насильнику. Я даже тряхнула головой, чтобы напомнить себе: это он сотворил всё с нами. Он требовал приговора для Гайла, он подговорил Совет лишить меня всех прав, чтобы потом заключить брак без согласия. Вся минутная слабость по отношению к его внутреннему ребенку мгновенно испарилась.

Я просто молча кивнула.

— Можешь гулять, — коротко бросил он, — за обедом встречаемся в «Глиттере». И вернись, пожалуйста, к своему стилю.

Он зачем-то подошёл ко мне, взял моё лицо в ладонь, и грустно сказал:

— Не изменяй себе. Даже если хочешь чего-то от кого-то добиться. Ты же сильная. Да? — он наклонился, глядя мне в глаза, — так и не изменяй своей силе.

Он уже ушёл, а я так и сидела с открытым ртом. Удивительно, что этот совет я получила от своего, теперь уже заклятого врага. И этот совет был мне очень нужен. За прошлую неделю я действительно перестала ощущать себя собой. Черт возьми! Мы же действительно были с ними хорошими приятелями, пока в него не вселились какие-то черти! Я злобно грохнула чашку на стол и разбила её.

Прислуги в доме не было, но её с успехом заменяло огромное количество дроидов. Все было убрано уже через две минуты. Роботы убирали со стола завтрак, когда я отправилась в свою комнату. Распустила волосы, сделала привычный макияж и одела удобный, но вполне сексуальный обтягивающий костюм. Как говорил Кайн, как будто я собралась сниматься в космическом боевике. Да, именно так я бы оделась на прогулку с Гайлом. Именно это был теперь мой настоящий стиль.

А ещё Кайн оставил мне кредитку. Интересно, какой на ней лимит? Аэрокар отвез меня в автосалон, где я выбрала аэробайк. Последняя модель с Дахрарига. Я закрыла глаза и улыбнулась. Если бы Гайл на Дахарриге покупал себе байк, наверняка бы выбрал именно этот. Таурин G.T.-1500, с черным светопоглощающим покрытием. К нему я присмотрела такой же мотокостюм с графеном и автоматическими реактивными двигателями, смягчающими или полностью исключающими падение с высоты, на случай аварии.

А теперь проверим мой лимит по карте.

— Оплачено, ллири. Пожалуйста. Теперь, позвольте, мы научим реагировать вашего нового железного друга только на ваши отпечатки.

Конечно. Интересно, а как Кайн отреагирует на такую покупку? Триста тысяч кредитов — это было действительно очень много. Во мне шевельнулось легкое беспокойство. Ладно, разберусь вечером, сказала я себе, возвращаясь в режим избалованной аристократки с Гарат-Нитера. Что-то мне подсказывало, что Кайн имел ввиду именно это, когда советовал быть собой. Именно такой он и привык меня видеть. А ту девушку, что родилась в горниле Зеваона он вряд ли мог знать.

Аэрокар я отправила домой, а сама с удовольствием прикрыла глаза, чувствуя урчание мотора между ног. Я вспомнила, как впервые летела к красным столообразным горам Зеваона, как впервые попала в Оазис и встретила свою судьбу.

Однако, у меня было одно важное дело. Сегодня ночью я вскочила, чувствуя дикое беспокойство, и оно не было связано с Кайном. Я вдруг безудержно, страшно забеспокоилась о кристалле с картой.

Апартаменты Йера были недалеко. Я даже не успела как следует разогнаться. Я спокойно открыла замок своими отпечатками и сразу поняла, что не одна здесь. Я сразу же обрадовалась, Йер вернулся! Теперь хотя бы будет с кем поговорить, но в комнате с сейфами я обнаружила высокого парня с каштановыми волосами. Он стоял спиной ко мне, а когда услышал движение, резко обернулся.

Ничего себе — у него были потрясающе бирюзовые светящиеся глаза! Нет, конечно, самые красивые были у Гайла. Но у этого — такое ощущение, что вместо глаз у него были два огромных фонаря, которые бы вполне неплохо освещали путь в непроглядной тьме.

— Ты ещё кто такой? Вор? — я встала в боевую стойку, чем дико его насмешила.

— Это ты кто? Я вообще-то в доме своего дядюшки.

— Ты — племянник Ийеррэйто?

— Поразительная догадливость.

— Ты — вор! — не унималась я. — У тебя в руках — мой кристалл, и ты вскрыл мой сейф!

Он покрутил кристалл в руках так, словно видел его впервые, а потом снова хохотнул, показав на щеках задорные ямочки.

— Всё, что находится в квартире моего дяди — моё!

— Хрена с два!

— Фу, — игриво поморщился воришка, — красивые девочки вроде тебя не должны так выражаться. У тебя тоже голубые глаза. Красивые.

— Сейчас красивая девочка надерет тебе задницу! Этот сейф даже не был настроен на отпечатки Йера! Лишь на мои! Мы вместе с ним закрывали его.

Парню надоели мои повторения, и он скучающе выдал:

— Иди в жопу, девочка. Я беру всё, что захочу.

— Ничего себе! Ну, ты и гад, — я почти набросилась на него, пытаясь вспомнить те редкие приёмы, которым научили меня в Пятой армии, но парень взмахнул лишь мизинцем и отбросил меня своим телекинезом, припечатав к стене.

— Кто ты вообще такая? — он подходил ко мне, и его яркие глаза сверкали как звезды. Отлично! Он — ментал. Он проникал в мою голову. Космос! Как же мне этого не хватало! Теперь я была почти