Нэйт - Бран

Пожалуй, это был первый раз, когда я не могла дождаться Кайна, практически пританцовывая возле двери, и как только его голова появилась в проёме, я тут же швырнула в него пластиковый лист.

Он только ухмыльнулся. Он всё время так реагировал на все мои эмоции.

— Ну, да. Зато сработало в Модуле регистраций! Ты теперь — моя жена! — он только развёл руками. — Почему ты в домашней пижаме? Как же романтический вечер?

— Кайн, я не буду спать с тобой! Ты что, так и не понял? Ты не гнушаешься даже такой низкой, мещанской ложью!

— Понимаю. Тебе нужно придти в себя? — он угрожающе подходил ко мне. — Я поступил как плохой муж, сразу же начал семейную жизнь со лжи. Просто ты не оставила мне выбора. Но ты можешь наказать меня. Ночью.

Он уже практически прижал меня к стене, и я планировала хорошо врезать ему промеж ног, но он чудом распознал мои желания, и прижал так, чтобы одно его колено оказалось между моих ног.

Я знала, что если сейчас буду огрызаться, хамить или кричать, он снова отведет меня в свой кабинет, снова заставит смотреть, как в спину ничего не подозревающего Гайла целится плазмоган. А может быть, попросту возьмет то, что хочет от меня, силой, прямо здесь возле стены. С маньяками нельзя общаться в лоб, нельзя проявлять свою агрессию. Нельзя разговаривать с ними, как с нормальными людьми — это заведомо ложный путь, ведущий к проигрышу. Ведь они априори не поймут то, что говорят нормальные люди.

Я выдохнула. Что ж, значит, придётся начать эту Игру. Игру на выживание и сохранение чести.

Глава 32

Я поставила руки на грудь Кайна. Нужно только вспомнить весь тот психологический бред, который вкладывал в мою голову Гайл, в то время, как я почти не слушала его, лишь восторгаясь глазами цвета жидкого металла и мощным торсом, нависающим надо мной во время уроков.

— Хорошо! Хорошо! — вскрикнула я, немало удивив мужчины. — Но только ответь себе на один вопрос: ты хочешь вернуть всё, как было? Меня прежнюю? Или ты просто хочешь сломать, отомстить и жить в моей ненависти до конца наших дней? Хочешь шантажировать каждый день, выжимая из меня покорность, или хочешь, чтобы рано или поздно мы снова стали друзьями, как раньше?

Слава Космосу, я увидела хотя бы проблеск мысли в его глазах. Я отказывалась верить, что он потерян окончательно и бесповоротно.

Он всё-таки наклонил голову и зарылся носом в мои волосы, но уже как-то грустно, а потом обнял и сжал ещё крепче, будто боялся, что сейчас я растворись прямо у него в руках.

— Что важнее? Месть и разрушение или наше будущее? — прошептала я ему на ухо.

Он думал долго, не отпуская, и тяжело дышал. Он почти повис на мне, но я держала весь его вес столько, сколько могла. Я хотела дать поддержку его светлой стороне и даже утешающе гладила по спине. Я не читала мыслей, но чувствовала, как борются в нём два начала. Я болела за своего друга детства, конечно не ожидая, что он отступится и тут же отпустит на все четыре стороны. Минимальная цель — усыпить в нём злобного маньяка, которого я раньше не знала, и выиграть нам с Гайлом время.

Он отстранился, и по взгляду я поняла, что нужно сказать что-то ещё. Дать хоть какое-то обещание:

— Дай мне немного времени. Восстановить здоровье, силы, ментальные и физические. Посмотри на меня! Я вот-вот сломаюсь пополам, — он понимающе улыбнулся, всё ещё не говоря ни слова. — Дай мне простить тебя за твоё вранье и насилие, а также…

Я поспешила исправиться, видя, как он начал щетинится:

— Дай себе время простить меня. Я хочу заслужить твоё прощение. Только по-настоящему. Вот здесь, — я поставила ладонь на его грудь. — Я не хочу насилия — это не в нашей культуре, не в нашей природе. Мы, гараиды, и мы — не такие. Дай нам время построить наши отношения правильно. Пусть немного забудется всё плохое, дай мне вернутся в мою нормальную среду обитания. Я… я как будто потерялась там, когда меня вырвали из дома.

Конечно, это было вранье, именно там я нашла не только Гайла, я нашла себя. Но я так боялась упустить внимание Кайна, светлой стороны его разума. Именно на этот аргумент он среагировал больше всего. Он прищурился, будто на него снизошло понимание, глаза забегали отчаянно вглядываясь в меня. А я изобразила максимально потерянный и жалобный взгляд, стараясь не переигрывать. Наконец, он разомкнул губы:

— Ты была ещё слишком маленькой. Он похитил тебя. Ты попала в жернова ответственности и битв, когда была ещё совсем-совсем не готова. Тебя забрали у нас! Забрали у меня, — он обнял меня снова. Я облегченно выдохнула. Объятие было защищающим. — Я не уберег тебя. Прости.

Ох, ничего себе! Так, Нэйт, спокойно. Это даже больше, чем я ожидала. Спокойно, это ещё не гарантирует, что он снова не полезет со своими сексуальными извращениями. Он отстранился и действительно хотел меня поцеловать.

— Дай время, — прошептала я жалобно. Он гладил моё лицо руками, и мне приходилось это терпеть без единого намёка на отвращение. Долгих три минуты. Пока мой несчастный взгляд всё же его не убедил.

— Я верну радость в твои глаза. Верну. Я ведь люблю тебя.

Сейчас было впору устыдится своей циничной игре на чувствах влюбленного маньяка. Но здесь был только один выход: либо выигрываю я, либо он берёт всё, что хочет. И тогда ещё не известно, посмотрит ли Гайл после этого в мою сторону. В глубине души я знала ответ на этот вопрос: конечно, посмотрит. Гайл не был идиотом. Он повидал многое, знал, каково бывает женщинам на войне. В обстоятельствах, в которых у них есть выбор лишь между своей жизнью и всем остальным. И я знаю, он бы предпочел, чтобы я выжила любой ценой. Как и я хочу этого для него. Я как раз подумала о нём и той новой девице, когда на глаза навернулись слёзы жалости к себе. Очень кстати, потому что Кайн воспринял их по-своему. Он поцеловал две солёные дорожки на моих щеках и, наконец, отпустил.

Фух. На сегодня получилось.

Он был подавлен. Я видела это со спины, когда он наливал нам два огромных бокала вина. Вообще-то в такие полагалось наливать напиток лишь на дно. Но он просто разлил всю бутылку, наполнив их до краев.