Падение - Тим Волков

— Так-то оно так… Уфф! Жарко! — расстегнув тоненькое пальто, доктор азартно сверкнул глазами. — Вот, смотри, Леонид… Если Потапов все же заходил к Лыкову, то, как же он так устроил, что его никто не запомнил? Он что же, человек-невидимка, что ли?

— Так, значит, не приходил!

— И все же, будем считать, что приходил… — улыбнулся Иван Палыч. — Вон, видишь, турник? Подростки спортом занимаются… Когда? Когда из школы приходят! То есть, где-то после трех и до самого вечера. Кто-то на турнике сальто крутит, а кто-то — дурью мается…

Доктор указал на вырезанную прямо на лавке надпись — «Гошка дурак» — и продолжил:

— Утро, вечер — не вариант, народу во дворе слишком много. На работу, с работы… Собак выгуливают…

— А если совсем рано?

— Дворник уж точно заприметил бы!

— Тогда ночью!

— А вдруг милицейский патруль? Не-ет, ночью слишком уж подозрительно.

— Не понимаю, а в другом каком месте Лыкова не могли заразить? — повел плечами Леонид. — Ну, я не знаю… на улице там, в кабаке…

— Могли, конечно… Но, не забывай — Лыков-то был чекист, и довольно ретивый. Раз у него имелось тайное от всех жилье — значит, было бы логично именно там и назначить встречу. Тем более, Потапов должен был принести вознаграждение за убийство бандитов. А Лыков вполне мог вести и свою игру… с тем же Потаповым! Как тот же недоброй памяти Азеф! За что и поплатился.

— Запутано все как! Да и Потапов — не Азеф! Труба пониже, дым пожиже.

— Потапов очень опасен, Леня! Сейчас он скрывается… и, думаю, сильно нервничает! Еще бы — давно уже в России, и пока ничего особо массового не устроил! Зареченск — это так, семечки… Никто и не заметил! И это сильно напрягает… Еще и чекисты повсюду чудятся. Тем более, Лыков чекистом и был…

— Да уж.

— Я так думаю, Потапов пришел в первой половине дня. Где-то часов в одиннадцать, — чуть помолчав, промолвил доктор. — Вполне вероятно, под видом какого-нибудь служащего — электрика, монтера… Все местные бабуси в это время — по магазинам, по рынкам… А кто во дворе?

— Пока — только мы с тобой! — Ковалев весело рассмеялся. — Даже дворник, и тот, вон, ушел.

— А во-он на той лавочке что? — указал пальцем Иван Палыч.

— Кукла какая-то… Ребенок играл, потерял…

— Вот! Дети! Лет пять, шесть… которых во дворе погулять уже одних отпускают. Такие нам могли бы помочь! Да ведь и за ним кто-то в окно, наверняка, присматривает… О, слышишь?

Из подъезда донеслись звонкие детские голоса.

— А ну-ка…

Быстро поднявшись на ноги, доктор забрал с соседней лавочки куклу.

И вовремя! Из подъезда, держась за руки, выбежали дети — мальчик и девочка лет шести в галошах, куцых осенних курточках и вязаных шапках.

— Здравствуйте, ребята! — помахал им рукой Иван Палыч. — Девочка, не ты куклу потеряла?

— Не-а, не я! Это Лидочка из тлинадцатой квалтилы… Велно, Колька?

— Верно, — поправив воротничок курточки, солидно подтвердил мальчуган. — Это Лидочина кукла. Ее мама вчера наругала, я слышал.

— И Кольку мама лугала, — засмеялась девочка. — За то, что он пловода плитащил.

— Какие провода?

— Дядька один на скамейке оставил!

— Не дядька, а элек-тлик! Быстло так шел, махал луками… Пловода нес. А потом их на лавочку блосил и в дом зашел. Навелное, что-то лемонтиловать.

— А провода он потом забыл, — угрюмо засопел Колька. — Вот я их и взял. А мама сказало, что нельзя брать чужое!

— Правильно мама сказала! — Иван Павлович одобрительно кивнул. — А выглядел этот электрик как?

Тут доктор вспомнил методы Иванова и добавил:

— Такой, с бородой, толстый?

— Не-е! Худой. И без болоды. Толопился и луками все влемя лазмахивал.

— Жестикулировал, значит…

— На нас еще посмотлел… недовольно…

— Нет, Светланка! Не посмотрел, а зыркнул!

Слов «зыркнул» Колька выговорил очень старательно и важно. Светланка глянула на него с завистью — как видно, это было новое, «богатое», слово, которое среди детворы еще мало кто знал.

— Очки еще у него были, — засопела девочка. — Он их из калмана достал. А на лбу у него — пластыль! Я видела, когда он очки надел.

— А что это вы так внимательно на него смотрели? — Ковалев спрятал улыбку. — Ну, дядька и дядька.

— Так интелесно же! Он ж электлик. Ну, лаз с пловодами…

— Верно, его током по лбу стукнуло!

— И сумка у него была. Лабочая, из блезента! В ней, навелное, губцы!

— Не губцы, а плоскогубцы, дурочка! — важно поправил Колька.

Девчоночка сразу же показала ему язык:

— Сам дулак! Э-э!

— Так, ребята! — вмешался доктор — А где пслатырь-то был?

— А вот… — Светланка ткнула пальцем себе в левую бровь… — Тута.

Пластырем прикрыл шрам? Не слишком ли грубо? Нервничает, да. Делает ошибки…

* * *

Телефонировав о своих предположениях Иванову, Иван Павлович, уже с шофером, отправился в Люберцу, на фармацевтическую фабрику. Туда на днях должен был явиться американский миллиардер Арманд Хаммер, уже успевший завести самые дружеские отношения с председателем Совнаркома.

И в лаборатории, и в цехах, это уже знали и деятельно готовились к визиту. Что-то подкрашивали, подмазывали, белили…

— Ничего, Иван Павлович, не подведем! — заверил заведующий лабораторией Лапин, пожилой и несколько суетливый, в очках, бывший преподаватель с химфака. — Лицом в грязь не ударим!

— Слушайте, Игорь Викентьевич… — вдруг вспомнил доктор. — Вы всех хороших химиков в Москве знаете?

— Ну-у… некоторых знаю, — Лапин повел плечом. — Не так их и много.

— А составьте-ка для меня список! Скажем, к обеду.

Озадачив завлаба, Иван Павлович вошел в кабинет и снял трубку телефонного аппарата. Первым делом доктор снова позвонил Иванову, спросив служебный телефон Бутырки, уже подключенной к новенькой станции автоматической телефонной связи. Вызвонить же тюремного фельдшера оказалось куда более сложным делом, но и тут, наконец, повезло.

— Михаил Федорович, дорогой мой! — закричал в трубку Иван Павлович. — Помните, вы мне говорили про вашего знакомого гения-фармацевта?

Через пару минут доктор торопливо записывал на первом попавшемся клочке бумаги:

«Баринов Петр Сергеевич, аптека