Нерушимый - Денис Ратманов

Майорша вернулась за руль, зарокотал мотор, и автомобиль укатил прочь, а я еще раз посмотрел на здание и направился ко входу.

За дверью был холл с тремя мраморными колоннами, мраморной же лестницей наверх, возле которой был лифт, и сенсорной панелью возле гардеробной, где светилась надпись: «Схема здания». Справа и слева за стеклянными раздвижными дверями угадывались набольшие коридоры. А еще я обнаружил две камеры по углам помещения.

Не сдержав любопытства, я решил ознакомиться с устройством спорткомплекса и подошел к панели, коснулся ее, и она ожила, показывая схему. Справа находились тренажерка, раздевалки и спортзал для волейбола, баскетбола, легкой атлетики и гимнастики. Под ним, на нулевом этаже — врач, массажисты и сауна. Слева на первом этаже — большой зал для бокса, малый зал, раздевалки, а на нулевом левого крыла — бухгалтерия, отдел кадров и кабинет директора. На втором этаже были тренерские и выходы на трибуны. На третьем — всевозможные детские секции.

Сняв куртку, я подошел к гардеробной и оторопел: там не оказалось сотрудницы! Я ждал ее минут пять, потом позвал — вдруг уединилась и увлеклась вязанием? Подошедшие два молодых человека улыбнулись и остановились поодаль. Как вскоре выяснилось — посмотреть на цирк, потому что гардеробщица отсутствовала в принципе. Один из парней сжалился, подошел, провел рукой по панели в проеме — она засветилась, и он проговорил, вроде бы ни к кому не обращаясь:

— Тут зеленым обозначаются свободные слоты. Выбираете любой, нажимаете, — он надавил пальцем на панель, и манипулятор подал ему пальто, — и вуаля, берете номерок. Вещи будете забирать по отпечатку пальцев.

— А номерок зачем? — удивился я.

Второй парень пожал плечами:

— Наверно, для уверенности. Тут же не только молодежь, тем, кто постарше, так привычнее.

Чувствуя себя мамонтом, я проводил их взглядом, выбрал слот с номером 33 — с легким жужжанием появился манипулятор с номерком, я повесил куртку на крючок, и она заняла место среди немногих других.

Сбежав на нулевой этаж, я нашел кабинет директора, где на табличке было написано его имя: Валериан Ираклиевич Арвеладзе. Я постучал.

— Заходите, — ответили мне, и я распахнул дверь.

Возле полки с документами, раскрыв папку, стоял товарищ с роскошными аккуратно стриженными усами, выбритый до синевы, с черными завитками волос.

Однозначно, где-то я его видел раньше. Где же? Валико — откуда это имя? Уменьшенное от «Валериан»? Что-то не вязалось. Ясно одно: называть так директора не надо.

— Здравствуйте, — проговорил я. — Я соискатель на свободную вакансию от Ирины Тимуровны.

Сперва он посмотрел на меня равнодушно, потом — с ненавистью. Почему-то ему хотелось по стенке меня размазать. Да что происходит-то? Откуда такая неприязнь?

— Соискатель, — кивнул Валико, положил папку на полку и шагнул ко мне, одно его ухо прикрывали волосы, а второе было изувечено, выдавая бывшего борца.

Директор расстегнул верхнюю пуговицу белой рубахи, шагнул ко мне, протягивая руку вроде бы для рукопожатия, но вдруг схватил меня за грудки, припечатав к стенке:

— Я знаю, мальчик, что с Иркой у тебя что-то было, так что не отвертишься.

Глава 18. Зачем тебе эти бицепсы, трицепсы, что ты хочешь добиться?

Директор лиловского спортивного общества «Динамо» схватил меня двумя руками за ворот свитера, рванул на себя, а потом прижал к стене. Встал на цыпочки, приблизил свое искаженное злобой лицо к моему. Задыхаясь от ревности, он желал мне мучительных кар, и едва сдерживался при мысли о возможных последствиях. Короче говоря, пылкий кавказец блефовал и, как говорили в моем мире, брал на понт.

Мне захотелось рассмеяться и выматериться одновременно. Я бы мог просто боднуть его лбом, но тогда о работе в спорткомплексе можно забыть, а следовательно — поставить крест на боях. Думай, голова, что делать! Вихрь мыслей пронесся за считанные секунды: оттолкнуть ревнивца, обругать его, пристыдить, начать оправдываться, воззвать к здравому смыслу… Какую стратегию выбрать?

— Зачем? — Я специально выбрал наиболее странный вопрос, и не прогадал — Валико завис.

Воспользовавшись замешательством, я просунул руки между его руками и круговым движением сбросил их, шагнув в сторону. Хрястнул ветхий свитер, дырочка на вороте разрослась до размеров второй горловины.

— Зачем мне это нужно? — повторил я вопрос, поправляя свитер, и сочинил на ходу: — У меня есть девушка!

Повод для ревности у Валико, конечно, имелся, но — чисто гипотетический. Мужчины у майора Джабаровой не было, это точно, но Валико незачем знать о моей осведомленности. Пока он не начал напирать, я продолжил:

— С чего вы вообще взяли, что у меня с вашей женщиной могло что-то быть?

Злость стерлась с лица Валико мгновенно. Наверное, подействовала «ваша женщина».

— Уж очень она о тебе хлопотала. Как о родственнике или… — Его глаза снова налились кровью. — Или как о Юрке. А он, скотина, отогрелся и будь таков! Только пятки засверкали.

— Это ее бывший? — осторожно поинтересовался я, вспомнив, как ее перекосило, когда зашел разговор о спорте.

Теперь более-менее ясно: любовник Ирины Тимуровны был альфонсом, приласкал одинокую влиятельную женщину — она оттаяла, он развел ее на что только можно, а когда обосновался, связями оброс, был таков.

— Он, урод такой! Юрка у нас тренером по боксу работал, а накануне соревнований уволился! Нехороший человек, понимаешь? Гниль! Я ему: на, Юрка тебе то, на, Юрка, это, благодарности, льготы, привилегии, все ради Ирки, а он? Уволился! А сейчас вообще в клетке против нас будет биться, тварь неблагодарная!

Захотелось снять свитер, который принадлежал этому Юрке, и помыться. А еще — дать ему в морду на предстоящих боях. Потому что образ предателя, который бьет в спину того, кто ему помог, вызывает не ненависть даже — отвращение.

— Такие люди, товарищ Арвеладзе, всегда получают по заслугам, — изрек я неновую мысль, к которой сам относился с изрядным скепсисом. Подлецам в том мире, насколько я знал по опыту, везде у нас дорога, подлецам везде у нас почет. — Думаю, и он получит по заслугам. А товарищ Джабарова — пример для подражания, я искренне ее уважаю.

— Не по годам мудрые вещи говоришь, э… как тебя зовут?

— Саша Нерушимый, товарищ Арвеладзе, — ответил я, протянув ему руку.

Немного подумав, бывший борец, а