Биврёст - Ирина Итиль

- Нужен проводник. «Вороны», в конце концов.

- «Вороны» - кучка детей. К тому же ходы, которые нам нужны, намного древнее. Ты же понимаешь, о чем я.

Ангейя отвела взгляд и поджала губы.

- У каждой монаршей мантии есть изнанка, о которой монарх предпочитает забыть, - вздохнула с отдаленным чувством вины.

- Потом повздыхаешь, Мать Ангейя-ас, - Бен махнул рукой. – Тэдди присмотрит за этим местом. Едем в библиотеку – сделаем копии карт.

***

Когда объявили чрезвычайное положение в городе, Зик тупо пялился на свое отражение в больничном окне. Изучая прилипшие со стороны улицы пылинки, он не сразу понял, почему Гин тянет его за рукав.

- Зик, надо сматываться. – Неловко протирая подолом футболки очки, он морщился от боли в вывихнутом плече.

- Сматываться? – не понял Зик.

- Больницы, школы и дома престарелых эвакуируют первыми. Шевели мозгами! – Зик недоуменно уставился на друга, который всегда был собранным и спокойным, а сейчас пребывал в каком-то лихорадочном возбуждении и перешел на родной провинциальный диалект.

- Если мы сейчас не свалим, никогда не поможем Кире.

Зик сдавленно хрюкнул и захохотал. Гин хмурился, ожидая, пока Зик отсмеется, вытрет выступившие в уголках глаз слезы и снова будет готов разговаривать.

- Ты думаешь, у нас получится помочь Кире? Ты не видел того, что видел я. Директор Мортис – ас не смогла противостоять Хейму Иргиафе. А ты говоришь – мы…

- А что предлагаешь? Спрятаться? Скрыться?

- Забыть. – Зика словно прорвало. – Забыть и жить дальше. Подчиняться правилам и не лезть на рожон. Леер полезла и второй день валяется без сознания и без духовника. Она больше не варден. – По мере произнесения Зиком его истеричной речи Гин менялся в лице. В конце концов, он, побледневший белее снега Утгарда, ударил Штейна кулаком в лицо.

Зик замолчал, чтобы вытереть ладонью хлынувшую носом кровь и цокнул языком.

- Надо же… Всегда думал, что ты слабак, цепляющийся за свои книжонки. А ты мужик – кулаками машешь, за девчонок заступаешься.

Гин замахнулся для еще одного удара, но в палату вошел Джет, радостно волоча в охапке чипсы и шоколадки из больничного буфета. Яркие упаковки попадали на пол, когда Джет проворно для своей комплекции схватил Гина за запястье и оттащил от Зика.

- Что это вы двое творите? – рыкнул он. После битвы с Аозом ему досталась трещина в ребрах и огромные синяки справа – где он принимал удары щитом.

Гин, не говоря ни слова, вырвал руку и напоследок, перед тем, как перешагнуть через пакеты с шоколадным молоком и хлопнуть дверью, прожег Зика ненавидящим взглядом.

- Ребят?.. – Джет беспомощно протянул руку.

- Хе-еель, - пробормотал Штейн, вытирая рукавом нос.

- Что произошло?

Оттолкнув Джета плечом, Зик выбежал в коридор и бросился вниз по лестнице, не видя ничего перед собой. Его душила вина, ярость, ненависть. Злые слезы комком встали в горле, не давая толком дышать. Забившись в угол, он сжал голову руками, давясь рыданиями до тех пор, пока медсестра не заметила и не привела обратно в палату. Обработав нос и поставив успокоительное, она еще раз спросила, хочет ли он чего-нибудь. Зик мотнул головой и уставился в окно. Когда он очнулся от тяжелого душного сна, было уже темно. Резко сев, Зик в тревоге оглянулся. Гин ушел. Его вещи, всегда аккуратно свисающие со спинки стула, пропали.

- Ну и ладно, - пробормотал он, переворачиваясь лицом к окну, чтобы не видеть пустоту, исходящую от заправленной койки. Он понимал, что Гин его ненавидит. Теперь и Джет. И Леер возненавидит, когда очнется. Он не сберег ее.

Второй раз Зик очнулся поздно, с ноющей головой. Умывшись, он мельком выглянул в окно. День с самого утра был хмурым, предвещающим весенние Хеймдалльские грозы. Поковыряв в столовой омлет и проглотив премерзкий кофе с молоком, Зик спустился на пятый этаж. Палата интенсивной терапии, в которой лежала Леер, была пуста. С колотящимся сердцем Зик побежал к окну информации.

- Герд! – задыхаясь, рявкнул он, стуча кулаком по стеклу. – Куда пропала Леер Герд? Палата 539.

- Юноша – ас, вы что себе позволяете? – возмутилась регистратор, опуская очки на кончик носа.

- Моя подруга Леер Герд еще вчера была без сознания. Дышала через трубки! А сегодня ее нет! – Зик чуть не рыдал.

- Айрин, это тот мальчик после нападения на Биврёст, - шепнули из угла, шурша бумагами. Айрин изменилась в лице.

- Ее перевезли в другую палату, - наконец сказала она, сверившись с бланками. – 619…

- Спасибо!

Зик очутился перед палатой Леер так быстро, как позволял лифт. Бледная и растрепанная Леер сидела в кресле-каталке у окна. Белая больничная одежда лишь подчеркивала ее болезненное состояние, придавая схожесть с призраком. Зик Штейн медленно сел на пол рядом с подругой. На ее коленях лежала разбитая ручка хлыста, потемневшая от крови духа. Чуть улыбнувшись, Леер отложила ее и взяла с подоконника флейту левой рукой. На правой под бинтами заживали оставшиеся пальцы: полфаланги безымянного и фалангу мизинца пришлось удалить из-за начавшего после утгардового обморожения заражения.

- Не выйдет из меня музыканта, - фыркнула Леер, рассматривая флейту. – И вардена не получится.

- Леер, - Зик прочистил пересохшее горло.

- Нет, молчи, - устало попросила она. – Не нужно меня жалеть. Это мое наказание. Я никогда не хотела быть варденом – теперь я свободна. Ярлодин, свободна, - Леер швыркнула носом. – Где Гин и Джет? – спросила она после продолжительно молчания.

- Они ушли, - выдавил Зик.

- Куда? – удивилась Леер, приподнимаясь на кресле.

- За шоколадками, - солгал Зик. – Ты знаешь, Джет ест только «Шокоэдд».

Этот ответ, казалось, удовлетворил Герд. Весь день Штейн шутил, дурачился и развлекал подругу  как мог, ревностно следя, чтобы за Герд хорошо ухаживали. Даже во время неловкого визита ее родителей сидел за стенкой. Мать, сухая и чопорная женщина, с каменным лицом выслушала прогнозы врача, не проронив ни слова. Отца больше волновало, сможет ли Леер в таком позднем возрасте запечатлеть еще одного духа. Только бабушка и младшая сестра сквозь слезы пытались шутить.

В восемь сорок две взрывала сирена внешнего оповещения. Зик прокрутил приемник по всем станциям, но ловил лишь помехи. Медперсонал  был в таком же замешательстве как и больные и