Станем сильнее - Даша Сказ

– Не надо, – всплакнула она. – Я сама…

– Прости. Мы не должны были тебя подводить. Мы просто хотели как лучше. Поверь в наши извинения, прошу.

Она не знала, что и сказать. Просто открыла рот и закричала, как ребёнок, но с такой силой, что полетели крыши.

– Если сможешь выжить без нас, Виктория, подумай о том, что мы без тебя – не сможем.

Руки её дрожали. Водили вокруг его спины. Но она всё же решилась обнять его в ответ. Доверилась. Как я доверилась когда-то.

Позади вдруг послышались голоса. Я обернулась: они вновь создавали сферы пустоты, только ещё быстрее, чем раньше!

– Поторопитесь! – воскликнула я. – Четвёрка, не стойте!

Феникс отпустил Викторию, и та обернулась к остальным. Они замолчали, переглянулись.

– Королева… – начал герцог Генри. – Нет. Сестра… Я не должен был брать всё в свои руки. Это я виноват, это был мой план. Я думал, что я смогу уберечь тебя от страданий, которые пережил сам… Можешь изгнать меня, если хочешь, но я буду любить тебя, как брат любит самую родную сестру, которая у него есть.

– Нет, Генри, не надо так! – воскликнула Жанна. – Извини, Виктория, это ведь мы все согласились на этот план. Виктория, ты наша самая настоящая подруга, другой у нас нет! Мы связаны – связаны навсегда. И всё, чего мы хотели, – это просто позаботиться о той, у кого особое место в наших сердцах.

– И о той, кого мы любим, – нежно улыбнулся Лиафвин. – Мы любим тебя. И можем только просить прощения на коленях. Или как ты этого захочешь. Мы ошиблись. И… у нас остаётся только надежда, что ты когда-нибудь простишь нас и вновь впустишь в своё сердце.

Виктория застыла. Я не видела её лица, зато увидела, как она закрыла руками лицо. Потом рот. И всхлипнула – это услышал, наверное, весь город.

– Нет… Вы простите меня, – выдавила она. – Я… даже не думала, что вы так любите меня. Настолько, что вы не доверили мне свой опасный план, что посчитали меня такой слабой… Простите…

– Ты вовсе не слабая, – подошёл к ней сзади Феникс. – Ты настоящая королева.

Он вновь обнял её. А потом и герцог Генри. И Жанна. И, наконец, Лиафвин.

Буря утихла. Вместо неё появился свет. Свет, что испепелил любую пустоту.

– Быстрее! Без этого бомба не взорвётся! – кричали позади, но я даже не оборачивалась.

Свет приковал взор. Я видела его не впервые. Но каждый раз – будто заново.

Вырвавшись из рук друзей, Виктория медленно воспарила. Её окутали нити – окутали нежно, заключая в объятия. Она среди них предназначалась, они – её сила. Наконец-то принадлежащая ей.

Мир вокруг точно остановился. Нет больше ничего – есть только Виктория и свет. А мы – лишь наблюдатели.

Пламенное сердце Феникса загорелось вновь. Загорелась и Виктория, загорелись её глаза. Я знала: перед ней проносились времена, города, страны. Земли, звёзды, история. Всё на свете и сразу, ведь Виктория теперь поистине избранная наследница.

Лица появились в воздухе: великие короли и королевы пронеслись сквозь её сердце. Последние из них застыли перед Викторией, и у той на глазах появились слёзы.

Родители. Её родители, которых она видела в последний раз. Они гордились ей и наконец-то смогли это сказать. Пусть не словом, но взглядом и присутствием. Они благословили её, пройдя сквозь неё и оставшись глубоко в сердце. Виктория схватилась за грудь, и слёзы исчезли, словно их и не было.

Но она не осталась одна. У неё есть друзья. Они же и вышли вперёд, преисполненные светом. И герцог Генри, и Жанна, и Лиафвин, и… Феникс. Он светился так, как никогда до этого. Он почувствовал себя частью избранности… и он этого достоин.

После световых появились иные волны: вода залила каменные дороги, смывая с пути пустоту; ветер засвистел над головами, сдувая тёмные сферы; земля содрогнулась, и недобрая сила обратилась в пышные цветы; о запылал, обращая все страхи в прах.

Вмиг Культ оказался бессилен. Пустота больше не угроза. Ведь если есть вечное созидание, разрушению путь закрыт.

Наконец всё закончилось. Культисты, разбитые, не могли подняться с земли. Виктория опустилась, и её подхватила верная Четвёрка. Я обернулась и наблюдала за ними с улыбкой, крепко держа меч.

– Хей… Виктория, ты в порядке?.. – негромко спросила я.

– Ах… Да, конечно! – понимающе кивнула она. – Спасибо, Мира! – На этом она странно улыбнулась. – Оказывается, не все в Берском Царстве злодеи.

– Ты правда так думала? – усмехнулась я. – Видимо, тебе надо приехать к нам в гости. И увидеть всё своими глазами.

– Что ж… Приглашение принято!

Мы улыбнулись друг другу. Может, это начало долгожданного мира между нашими странами?

Вновь обернувшись, я взглянула на культистов и крикнула:

– Стража! Передаю приказ королевы: взять преступников!

8. Пилигримы

Пустота отступила. Отступила быстро и позорно: поражение их было всеобъемлющим. Королева Виктория не поскупилась ни на охрану, ни на ответные меры: изловили всех, кого нашли, и принялись искать дальше. Эллиадская наследница взяла дело в свои руки, и вся страна знала, что теперь – с её новой силой и со старыми друзьями – ей всё нипочём.

Нам же пришлось некоторое время обождать. Наше отбытие совместили с отбытием первых пилигримов – южного отряда. В их число не вошли ни королева, ни Четвёрка: пока культ не побеждён окончательно, у них ещё оставались дела, с которыми им надо справиться до увлекательного путешествия по стране.

Посему в день отбытия нам пришлось сердечно попрощаться с королевой и Четвёркой. Не навсегда: через несколько месяцев мы их увидим. Феникс позаботился о том, чтобы королева Виктория дала ему обещание помочь с восстановлением мира. Теперь её рука столь сильна, что без неё мы все бесполезны.

Прощание Проводника и наследницы оказалось таким трогательным, что мне стало немного жаль Викторию. Я понимала её чувства, понимала слишком хорошо. Она влюбилась в Феникса – влюбилась, совсем как я. И он отверг её, но отверг честно и по-доброму. Со мной было совсем иначе… Наверное, потому что его отказ – это вовсе не то, что я думала.

В конце концов Феникс и Виктория обнялись – крепко, видимо, чувствуя что-то, что не видно даже зверолюдским глазом – и разлучились. Четвёрка тоже крепко обняла Феникса: с новым братом, которого они пока ещё не успели до конца узнать, прощаться не хотелось.

Я же поклонилась Виктории на прощание, пожелав нашим странам мира. Может, мы с ней вовсе не так дружны и вообще не дружим, но мне бы хотелось улыбаться ей. Несмотря на то, какие мы одинаковые и как мы поэтому друг друга не любим.

Жанна и Лиафвин назвали меня на прощанье сестрой,