Маяк надежды - Маркус Кас

— Граф Александр Лукич Вознесенский, мой внук, — с теплом и гордостью в голосе представил меня дед, затем перевел взгляд на графиню и слегка хрипло продолжил: — Графиня Нина Федоровна Варягина.

Мы обменялись поклонами, формальными любезностями и переместились в столовую. Патриарх поначалу сильно нервничающий, постепенно успокоился, наблюдая за нашей дружеской беседой.

Нина Федоровна очень убедительно делала вид, что видит меня в первый раз. Она легко поддерживала разговор, шутила, смеялась и при этом чутко следила за подачей блюд и сменой посуды.

Вечер был прекрасным. Сославшись на то, что мне нужно немного подышать свежим воздухом, я вышел наружу и прошелся по дорожке в сторону залива.

Призрака пришлось довольно грубо выдергивать в реальный мир.

Дух яростно сопротивлялся, но из-за кровной клятвы сил ему не хватало. Но разозлил он меня этим знатно, поэтому я хорошенько приложил его эфиром, когда он проявился.

— Ты что творишь? — попытался возмутиться Варягин.

— Знаете, Кузьма Михайлович, я очень не люблю, когда меня обманывают, — с ледяным спокойствием медленно сказал я. — Но ещё больше, когда это угрожает моим близким. В такой ситуации я просто уничтожаю угрозу.

— Ты, граф…

Эфир послушно моему желанию впился в призрачное тело и едва не распылил его. Я еле удержался и остановился.

— Прекратите мне «тыкать», вы же аристократ, в конце концов!

— Хорошо… — простонал он. — Хватит, ваше сиятельство. Я понял.

Я сделал несколько глубоких вдохов и ослабил давление, отпустив духа.

— Условия будут выполнены, — произнес я, глядя прямо ему в глаза. — После этого я вас уничтожу.

— Но я… — Варягин очень быстро заморгал, но на очередную ложь не осмелился, увидев как я предостерегающе нахмурился. — Да не знал я, что она согласится! Не верил! Что я мог сделать?

— Сказать правду.

— И потерять последний шанс?

— На что? — прищурился я.

— На свободу! — отчаянно выкрикнул призрак. — Меня эта клятва держит привязанным к проклятой верфи! И к этому месту, видеть уже его не могу! Только добровольный отказ даст мне свободу…

К концу горячей речи он поник и весь запал его исчез. Понял, что могилу он себе ещё глубже вырыл.

— То есть вы просто хотели сбежать?

— Хотел, — сознался граф. — Будь вы в клетке целое столетие, тоже хотели бы лишь одного, уж поверьте.

Мне хватило пары лет в клетке, чтобы решиться на самые крайние меры. Но сочувствия дух у меня не вызвал.

— Что же, вы получите свободу, — холодно сообщил я.

— Не губите, граф. Дурак старый, согласен. Испугался я, как никогда в жизни и после не боялся. Пощадите.

Я молча смотрел на него, раздумывая о том, чего же могут бояться призраки. Всё же о них знали мало, разговорчивостью на тему своего существования те не отличались.

— Я вас озолочу, ваше сиятельство! — неожиданно оживился Варягин. — Клад!

— Что? — меня его внезапная перемена настроения немного сбила с мыслей.

— Клад! Огромное состояние! Золото, камни. Припрятал я тут, неподалеку! Пощадите, я всё вам отдам!

Чужие богатства меня не интересовали, но недоверие мое было вызвано тем, что род Варягиных пусть и был процветающим, но уж точно не баснословно, как говорил дух.

Призрак понял и принялся сбивчиво рассказывать. Оказалось, состояние рода частично было заработано не совсем законно. Граф промышлял сделками с пиратами, обеспечивая их кораблями. Ну а те расплачивались в основном драгоценностями и подобным награбленным добром. Банкам они, что логично, не очень доверяли.

Довольно жадный Варягин большую часть прятал, что-то пускал в дело, продавая через третьих лиц и проводя через разные конторы.

Всплыла там и история первой несостоявшейся графини Варягиной, которая в один прекрасный день исчезла с начальной частью спрятанного. Что и вызвало в графе стойкое недоверие, дошедшее до крайних мер, то есть до кровной клятвы.

Но даже клятва не помогла рассказать своим детям про клад. Варягин сказал, что просто не успел, но я понимал, что паранойя его к концу жизни стала всепоглощающей и неизлечимой.

— Пощадите, — повторил дух, когда выговорился. — И я отдам всё.

— Вы отдадите всё. И после этого я решу.

Эти богатства, какими бы большими они ни были, принадлежали Нине Федоровне. И брать их себе, я конечно же не собирался. А вот обеспечить приданым графиню — почему бы и нет?

Пусть верфь не приносила огромный доход, но всё же позволяла Варягиной чувствовать надежность и стабильность. Несмотря на её заверения, что многого ей не надо, ставить в зависимое положение не очень хорошо. Особенно, если есть возможность этого избежать.

— Я покажу… — сдался дух и тут же воспрял: — Не стану больше торговаться, вы правы, это недостойное поведение для дворянина. Пусть я запятнал свою честь и тогда, и сейчас. Но если мне суждено уйти не на своих условиях, то сделаю это порядочно.

Я удивленно вскинул брови. Но ни капли наигранности в его словах не было. Он действительно смирился и принял последнее решение.

— Это там, — дух указал на западную часть парка. — Возле валуна с пятном в виде зверя. Там потайной ход, я покажу вам как его открыть.

Варягин не обманул. Клад существовал и был впечатляющим.

Вход в землянку был искусно скрыт и уже сильно зарос, так что пришлось его расчищать воздухом, чтобы не перепачкаться. Внутри стояли сундуки, битком набитые сокровищами. Золото в виде разнообразных монет, украшения и просто россыпи драгоценных камней.

На такое состояние можно было купить две верфи.

Я осмотрелся, привел место к прежнему виду и вернулся в дом, где меня уже задались. Призрак всё это время молчал, больше не прося о пощаде.

Решение, что с ним делать, я отложил. В любом случае сначала нужно снять клятву. Варягин следовал за мной и исчез уже у самого порога. Напоследок он пристально посмотрел на меня, стараясь понять, какая участь его ждет.

Графиня с дедом к этому времени снова перешли в гостиную, где беседовали, устроившись в глубоких креслах. На низком столике, стоящим между ними, стояли чашки с давно остывшим чаем.

Я попрощался и откланялся. Пусть уже после заката, но нужно было отправиться на маяк. Маловероятно, что сегодняшняя ночь станет решающей, но всё же рисковать не стоило.

Но меня всё же ждал сюрприз.

У края мыса, где начинался луг, отделяющий маяк от дороги, стоял