Маяк надежды - Маркус Кас

Я первым делом распахнул все окна, впуская свежий воздух. Затем заказал для Михаила плотный завтрак и убедился, что он съел всё. Чашечка ароматного кофе с пирожными окончательно вернули теневика в мир живых.

— Ох, спасибо вам, Александр Лукич, — сказал Казаринов, когда закончил и с блаженным видом потянулся. — Весьма признателен и обязан за вашу заботу.

— Для меня самочувствие людей, которые мне помогают, превыше всего, — подмигнул я ему.

— Уж не переманиваете ли вы меня, ваше сиятельство? — шутливо спросил он.

— А вы подумываете о смене места службы? — я сделал вид, что удивлен.

— Для меня это не служба, а призвание, — серьезно ответил Михаил. — Но случись такое, я бы имел честь обратиться именно к вам в первую очередь.

— Весьма лестно, — уважительно поклонился я. — Ну что же, раз никто из на не намерен менять призвание, то приступим.

Я подошел к звезде и положил руки на металл, прикрывая глаза и погружаясь в бурлящие внутри потоки. Мне предстояло завершить схему управления и проверить надежность ключевых узлов под высокой нагрузкой.

Ведь испытание и этот артефакт будет проходить сразу же в боевых условиях.

Работа шла без проблем, пока меня не отвлекли.

До слуха донеслись приглушенные голоса. За дверями явно происходила какая-то ссора. Мы с Казариновым переглянулись и я отправился проверить в чём дело, заодно немного размяться.

Голос был очень знакомым.

Уже открыв дверь, я услышал гневное:

— Это моя кафедра! Моя! На каком основании вы не допускаете меня в собственные владения?

Перед совершенно невозмутимыми охранниками стоял красный и растрепанный князь Левандовский. Глаза его метали молнии, а руки были сжаты в кулаки. Но, завидев меня, мужчина сник и растерянно произнес:

— Так это вы тут, Александр Лукич?

— Аркадий Власович, — приветственно кивнул я заведующему кафедрой. — Приношу свои извинения за то, что вас не предупредили о моей работе на кафедре.

— Уверен, что произошло какое-то недоразумение, — чуть обиженно протянул князь, стараясь заглянуть в приоткрытую дверь.

Я закрыл дверь и любезно улыбнулся:

— Наверняка.

Скорее всего, Левандовскому ничего не сообщили, понадеявшись на то, что он не явится, пока я занимаюсь артефактом. Иногда проще ничего не говорить. Хотя этот факт мне не очень понравился, в конце концов можно было просто заявить о секретности.

Впрочем, это вряд ли помогло бы от любопытства князя.

Я отошел в сторону и Левандовский последовал за мной, бросив на прощание хмурый взгляд охране.

— Так что происходит, Александр Лукич? — тихо спросил он, когда мы отошли достаточно далеко, чтобы никто не услышал наш разговор.

— Увы, у меня нет полномочий раскрыть вам детали. Но уверяю, ваша кафедра в безопасности. И принесет ощутимую пользу.

— Для… — князь многозначительно задрал голову и указал пальцем наверх.

— Не могу сказать, — не менее многозначительно улыбнулся я.

— Ох, дела, — восхищенно протянул он. — Если что-то понадобится… Вот! — Левандовский порылся в кармане и протянул мне связку ключей: — Это от моего кабинета, ваше сиятельство. Там вы можете найти редкие накопители. Берите всё, что вам потребуется.

— Благодарю, ваша светлость, — я принял ключи и добавил слегка таинственно: — О вашей готовности помогать не забудут.

— Ну что вы, — заведущий кафедры раскраснелся. — Ни к чему благодарность, мне достаточно знать, что я в силах помочь империи. Это мой долг и великая честь.

Надо бы у Баталова попросить какую-нибудь грамоту хвалебную для князя. Или даже медаль. Наверняка у конторы подобного полно. Для них мелочь, а человеку приятно будет.

Мы расстались после заверения Левандовского в том, что он лично проследит, чтобы никто и близко к кафедре не подойдет.

В кабинете князя и правда нашлось немало интересного. Я осмотрел помещение из любопытства, но взял на заметку некоторые вещицы. Например осколок какого-то небесного тела, напитанный природной магией так плотно, что было похоже на часть поглотителя вроде острова или пещеры под заводом Воронцова.

Одна такая штука сможет дать много полей урожая в сложных условиях вроде неплодородной почвы.

Забавным оказался и маленький золотой шар. На нём была тончайшая чеканка узоров, а внутри находился концентрированный заряд животной магии. Старинный артефакт, из тех времен, когда главными средствами передвижения были четвероногие. Сейчас шар пригодился разве что остановить обезумевшее стадо где-нибудь в степях.

Всё же в императорском хранилище были вещи поинтереснее.

Я вернулся к работе и не отвлекался даже на обед. Нужно было успеть до вечера, ведь меня ждали на ужин у графини Варягиной.

До самого последнего момента я всё перепроверял несколько раз. Ответственность за политические последствия меня не тяготили. А вот за отлично сделанную работу — да.

Для чего бы не предназначался артефакт, он должен был работать идеально. Порой это могло превратиться в манию. Как и сейчас, я совсем позабыл о времени и если бы мне не напомнил теневик, то неприлично опоздал бы.

— Он готов, — чуть печально вздохнул я, погладив звезду по ребру одного из остриев: металл едва ощутимо вибрировал и был теплым.

Даже не вкладывая часть души, привязываешься к тому, что создал. И расставаться было немного жаль.

— Я сообщу, — обрадовался Казаринов и взялся за телефон.

Уходил я, не оглядываясь. Моя часть работы сделана. Дальше дело за тайной канцелярией. Как они с такой обоюдной подозрительностью устроят встречу и безопасность корабля, меня уже не касалось. Пусть и было интересно.

Собирался дома я тщательно, хоть и торопился. Приём у графини был посерьезнее, чем императорский. Потому что это было очень важно для патриарха. И уж такую простую вещь, как безупречный вид и соблюдение договоренностей, я мог для него сделать.

У белоснежного особняка Варягиных меня встречал лакей в праздничной форме. Как и положено при официальном визите, я представился и услышал в ответ, что меня ожидают. Меня проводили в гостиную.

Графиня была ещё прекраснее, чем в нашу первую встречу. Её платье глубокого зеленого цвета подчеркивало отличную фигуру. Прическа была украшена сверкающими драгоценными камнями, при этом на пальцах было только одно кольцо. Но с огромным изумрудом.

Лука Иванович стоял рядом и смотрел на Нину Федоровну таким взглядом, что сердце защемило. Настолько трогательно, что я чуть было не решил пощадить призрака, чтобы не портить себе радость за эту чудесную пару.

Тем более я ощущал присутствие духа, хотя на глаза он явно