Йона - Фред Скарди

местом, где до этого был столик, и голос Сотера за кадром. Эта часть стены стала меняться, словно кто-то передвигал ползунок прозрачности в компьютерной программе. Маркус теперь выглядел лучше, чем в прошлый раз, когда Сотер показывал его — кажется, он умылся и переоделся; он сидел к ней спиной за столиком, похожим на тот, что она разбила, и что-то ел из красивой посудины.

— Будь умницей! — раздался голос Сотера. — Ты ведь не хочешь, чтобы с ним что-то случилось?!

Йона подошла к экрану, погладила изображение Маркуса.

— Я хочу видеть его, — выкрикнула она. — Тогда я буду сотрудничать.

Голос ничего не ответил. Маркус продолжал есть.

— Я. Хочу. Его. Видеть, — сказала Йона громко, чеканя каждое слово.

Экран погас.

— Я услышал, — донесся голос легата. — Ты увидишься с ним. Через полчаса.

Сердце ее затрепететало. Ощущение было такое, словно она остановила целую армию, хотя она всего-то и добилась свидания с дорогим человеком.

Йона нервно улыбнулась и стала ждать.

***

Когда дверь отъехала в сторону, она на мгновение почувствовала нереальность происходящего. Словно это не с ними. Словно это сон. Йона вскочила и побежала к растерянному парню в сопровождении киборга — лысого громилы в темно-синем балахоне с золотистым поясом.

Дверь за Маркусом закрылась, а ее руки очутились за его шеей. Она заплакала, и хоть могла сдержать слезы, но не стала. Ей захотелось быть рядом с ним просто девочкой. Обычной девочкой. Его девочкой.

Маркус все еще был растерян, но обнял ее. Так они простояли несколько минут. Йона подняла на него виноватые глаза. Маркус робко улыбнулся.

— Прости меня, — произнесла она.

— За что? — спросил он негромко, глядя ей в глаза.

— За обман. Что не говорила о том, кто я.

Маркус снова улыбнулся, теперь уже как-то устало.

— Я много об этом думал. Я понял, как трудно тебе было, наверное.

Йона кивнула.

— Мне до сих пор непонятно. И страшно, — сказал Маркус. — Но я... я по-прежнему тебя люблю. Знаешь, там на стадионе, я... мы все уже попрощались с жизнью. И когда я увидел тебя... это было и страшно, и невероятно красиво.

Йона выпустила Маркуса из объятий. Рефлекторно поводила левой ладонью по правой руке. Взглянула на свое запястье.

— Я потеряла твои часы, — сказала она и грустно улыбнулась.

— Ничего, — улыбнулся в ответ Маркус.

Йона жестом предложила ему сесть.

— Комната чем-то похожа на мою, — сказал Маркус, присаживаясь на стул и оглядываясь вокруг. — Но меня держат в совершенно другом здании. Там, где сам легат.

— А сейчас мы где? — спросила Йона и села на кровать.

— Они называют это Исследовательский центр. Я лишь мельком видел его снаружи. Большую часть пути мы шли какими-то пролетами и коридорами между зданиями.

— Думаешь, они находятся рядом? — спросила Йона.

Маркус кивнул.

— Что здесь произошло? — спросил он, кивнув на разбитые столик и зеркало.

— Требовала свидания с тобой, — усмехнулась Йона.

Маркус улыбнулся:

— Всегда думал, что ты сдержанная, даже чуток холодная, — сказал он. — А ты... вон какая горячая.

— Сама себе удивляюсь, — сказала Йона и улыбнулась. — За эти несколько дней узнала о себе много нового...

Она хотела добавить «и неприятного», но промолчала. Взгляд ее стал задумчивым. Йона горела на медленном огне собственных мыслей: она вспоминала, как убивала. Что научилась предавать.

— А сейчас ты можешь рассказать мне? Как ты все это делаешь? — спросил осторожно Маркус.

«Если я расскажу ему все как есть, то об этом узнает и Сотер», — подумала Йона, который, как она поняла, в неведении о ее предыстории. Видимо, его информатор не все ему рассказал. Почему они не выпытали у него все? С неприятным ощущением Йона поняла, что придется снова сочинять. Но про энергию Ци врать больше не хотела. И Сотер вряд ли купится.

— Я в точности не знаю, — сказала Йона как можно непринужденнее. — Здесь надо мной проводят тесты, и даже они удивляются. Считают, что я какой-то результат экспериментов конфедератов в области генной инженерии.

Маркус покусал губы, видимо, обдумывая сказанное.

— То есть... ты модификат? — произнес он, аккуратно выдержав интонацию так, чтобы это не звучало обидно.

— Я не знаю... — она со стыдом взглянула на Маркуса, после чего опустила глаза. — Наверное. Такими, как я, здесь пугают детей.

— Что? — Маркус выглядел озадаченно, когда Йона снова взглянула на него.

— Помнишь, ты рассказывал, что в детстве тебя и твоих сестру и брата пугали Эль-Куко? Что если не будешь слушаться, он заберет тебя и съест?

Маркус кивнул.

— В квартале «простых»... ну тех людей, что живут под городом, модификатами пугают детей.

Маркус едва улыбнулся. Он не знал, как реагировать на то, что Йона сравнивает себя с Эль-Куко.

— И про съесть — это не фигура речи, — добавила она.

Повисла минутная пауза.

— Твои родители... — произнес Маркус. — Мне трудно понять, как они могли...

— Да, — вздохнула она. — Ты же знаешь, в южных полисах, откуда мы родом, на модифицирование смотрят более положительно. — Йона опустила глаза от собственной лжи. «Как же вдохновенно я вру!» — удивилась она сама себе.— И как нам теперь быть? — спросила она, не поднимая глаз.

— Не знаю, — сказал Маркус. Произнес он это тихо, со вздохом.

— Знаешь, в тот раз, когда мы ходили в кино... — начала Йона. Она посмотрела на него: Маркус замер, взгляд его стал пристальным.

— Когда мы возвращались, ты сказал, как было бы классно, стань мы «лицедеями», как в том фильме... У меня затеплилась надежда... Что если я тебе расскажу, что я не такая, как все... Что ты меня примешь и не отвергнешь…

Она опустила взгляд, вздохнула и сказала:

— Мы можем расстаться. Ты можешь бросить меня.

Она сказала это и едва не заплакала. Фразы из собственных уст больно резанули по сердцу. Где-то с минуту ничего не происходило. Потом она услышала, как он говорит:

— Я... Я даже представить не мог, что ты... что такой близкий и такой дорогой мне человек... может быть таким. Я испугался. Я был зол, что ты скрывала.