Александр. Том 3 - Олеся Шеллина

— И я даже знаю, какой, — хмуро усмехнулся Павел. — Прекрасная Екатерина Павловна. Глядя на неё, Пётр Иванович, скорее всего, хочет в дерюгу завернуться, чтобы соответствовать тому образу, которым она его всегда перед всеми выставляла.

— Возможно, — я продолжал смотреть в окно. День был ясный и морозный. В Петербурге практически не бывает таких солнечных дней. Может быть, в Москве остаться?

— Как вы хотите запретить учиться в иностранных пансионатах? — немного помолчав, спросил Строганов.

— Никак. Я не собираюсь никому ничего запрещать. Я просто не буду предоставлять службу окончившим эти пансионаты молодым людям. Скоро начнут открываться лицеи для знати, Сперанский достаточно взяток насобирал для первичной подготовки, так что у наших Министерств будет выбор, кого брать на службу. А уж Александр Семёнович проследит, чтобы эти нехитрые требования выполнялись, — я повернулся к нему. — У тебя есть что доложить?

— Да, ваше величество, — Строганов глубоко вздохнул. — Сегодня рано утром получил послание от графа Воронцова. Похоже, герцог Уэльский почти решился на свержение отца по причине его нездоровья.

— И премьер-министр Аддингтон тут же вылетит из своего кресла, — задумчиво проговорил я. — Ну какой же Георг сумасшедший? Сумасшедший прибил бы сына, а он проявляет иной раз несвойственное душевнобольным милосердие и недальновидность. Кого прочат на место Аддингтона?

— Питта, — Строганов ещё раз тяжело вздохнул.

— Чёрт, — я так сжал руки на мундире, что костяшки пальцев побелели. — Вот что, пускай Семён Романович делает что хочет, но он должен быть рядом с принцем. Пускай даже пообещает, что будет пытаться меня уговорить на очередной бессмысленный союз с Англией. Но какое-то время он должен быть рядом с ним и с Питтом. Это вообще возможно?

— Думаю, да. Собственно, для того, чтобы заручиться его поддержкой, графа и пригласили «навестить» принца, — ответил Строганов.

— Хорошо, — я кивнул собственным мыслям. Не понимаю, почему эти краткие отчёты так вывели меня из себя. Я же прекрасно представлял, как обстоит дело, и уже понемногу начал это дело исправлять, хотя бы тем, что запретил открытие новых школ. Ничего, сами справимся. Главное, Наполеона далеко вглубь страны не пустить, чтобы потом в восстановлении не увязнуть.

— Я могу идти, чтобы подготовить ответ графу Воронцову? — спросил Строганов.

— Да, Паша, можешь идти. Как ответ будет готов, покажешь его мне, — и я снова повернулся к окну.

— Ваше величество, — внезапно проговорил Павел, судя по отдаляющемуся голосу, уже подходя к двери. — Разрешите задать вопрос.

— Задавай, — я немного повернулся, чтобы видеть его боковым зрением.

— Что там случилось с табличкой на доме у Ростопчина? — спросил он, слегка разрядив атмосферу.

— Не спрашивай меня об этой проклятой табличке, — я только глаза закатил. — Думаю, что проблема в номере тринадцать. Надеюсь, с помощью Архарова вора удастся поймать.

— А разве сам генерал-губернатор не может организовать засаду? — совершенно искренне удивился Строганов.

— Паша, ну как ты себе это представляешь? — протянул я. — Эту табличку кто-то из своих постоянно сдирает, потому что в последний раз и молоток прихватили, а он в доме хранился. Естественно, никто не будет ничего сдирать, если Ростопчин силами своих людей попытается вора поймать. Не исключено, что сам вор в этот момент в засаде будет сидеть. Как ты понимаешь, сам себя он ловить точно не будет, — и я покачал головой, переводя взгляд на вошедшего в кабинет Скворцова.

— Ваше величество, Франц Павлович де Воллан прибыл с проектом дорог, кои по методу Макадама будет строить, — сообщил Илья. — Он ещё предварительную карту дорог составил, пока что от западных границ до Урала. Дальше не замахивался. Говорит, что на его жизнь и этих дорог хватит. А ещё он хочет с вами обговорить смешивание верхнего слоя грунта с битумом. Утверждает, что проверил у себя в поместье и результат ему показался вполне приемлемым. А ещё он хочет поговорить с вами о строительстве нескольких каналов.

— Зачем он всё это говорил тебе? — я удивлённо приподнял брови, глядя на своего секретаря. Строганов тем временем тихо вышел из кабинета.

— Понятия не имею, — и Илья развёл руками. — Так вы его примете? Его на сегодня не приглашали, но у вас вообще на сегодня не назначено встреч, так что я подумал…

— Приму, — и я пошёл к столу, потому что карты, как ни крути, лучше всё-таки рассматривать именно за столом.

Глава 16

Хлопнула входная дверь, и маленькая девочка, вырвавшись из рук няни, бросилась к входящему в дом молодому мужчине.

— Папенька! — закричала она, и Михаил Сперанский подхватил её на руки.

В последнее время он стал замечать, что его отношение к дочери заметно улучшилось. Михаил сам не знал, что могло на это повлиять, возможно, наблюдение за тем, как Александр возится с младшими братьями и сёстрами. Наверное, ему тоже однажды захотелось, чтобы и к нему навстречу бросались с радостными воплями. И вот когда это наконец произошло, секретарь императора заметно растерялся.

— Что-то случилось, Лизонька? — спросил Михаил, заглядывая дочери в лицо.

Ему было двадцать шесть лет, когда он женился на Елизавете Стивенс. Всего год они прожили вместе, и она умерла, оставив его одного с новорождённой дочерью на руках. Это случилось три года назад, а он так и не пришёл в себя окончательно. Но хорошо, что нашёл в себе силы проявлять интерес к Елизавете, так сильно похожей на мать. Михаил подозревал, что даже император не был в курсе, что у него есть ребёнок.

— Нет, — и девочка замотала головой, после чего несмело обхватила отца за шею и прижалась к нему.

— Это хорошо, что ничего не случилось, но давай, я сейчас разденусь, а потом мы с тобой поужинаем в детской, и ты расскажешь мне, как прошёл твой день, — вздохнул Сперанский, опуская Елизавету на пол.

Михаил не успел раздеться, когда в дверь постучали. Сперанский недоумённо глянул, как старый слуга открывает замок. Он никого не ждал, поэтому ощутил самое настоящее беспокойство. Повернувшись к молчаливой няне, он легонько подтолкнул в её сторону Лизу, которая всё это время крутилась возле него, нетерпеливо ожидая, когда же папа разденется и они все вместе пойдут в детскую.

— Анастасия Сергеевна, уведите Лизу в детскую,