Беглый - Азк

— Мы вас не подведём.

— И пусть ваш зять не устраивает тест-драйв по бакинским улицам, — сказал я с лёгкой усмешкой.

Абхаз тоже усмехнулся.

— После того, как я с ним поговорю, он будет ездить медленнее, чем черепаха в саду.

Он снова подал мне руку, и мы распрощались.

Когда они уехали, Инна повернулась ко мне с прищуром:

— Ты только что продал нашу машину?

— Пока что — только пообещал продать, — сказал я, заводя двигатель. — И только если он действительно приедет. А если нет — останемся при своём.

— Пятьдесят тысяч? — переспросила она. — За «Ниву»?

— Да, — ответил я. — И знаешь, если они реально привезут деньги — можно будет купить пять таких.

Инна хмыкнула, не отводя взгляда от дороги:

— А пока ты не продал меня вместе с машиной, давай двигаться дальше. У нас, вроде как, Сухуми на повестке.

Я кивнул, и мы тронулись дальше — в сторону моря, виноградников и новых дней.

* * *

Южное солнце било в лобовое стекло, словно напоминая: «Ты приехал туда, где жара живёт круглый год». Мы двигались вдоль побережья — Шикарные виды сменялись один за другим, и в какой-то момент «Друг», почти виновато, сообщил:

— Вы достигли пункта назначения Сухум.

Я выдохнул. Мотор «Нивы» чуть сбросил тон — будто и она поняла, что наше путешествие на сегодня подошло к концу. За окном — сосны, раскидистые эвкалипты, серебристые пятна морской глади между их стволами. А воздух… да, вот он, густой, солоноватый, чуть дымный от соседских мангалов, от которого в висках вдруг забился пульс — будто юность вернулась, та, в которой мне впервые стукнуло двадцать лет.

— Красиво… — протянула Инна, выглядывая в окно. — Но ты посмотри на эти ржавые ворота! У них вообще кто-нибудь живёт?

— Это же не Сочи, тут всё на расслабоне, — усмехнулся я. — Смотри, вон табличка: «Дом отдыха „Волна“.»

Мы проехали мимо неё и свернули к пляжу. Дорога уводила прямо к морю, за низкий сосновый перелесок. Галька хрустела под широкими шинами. Справа показалась старая база отдыха — несколько полупустых домиков с облупившейся штукатуркой и тремя пляжными топчанами у одного из входов.

— Хочешь, в домике поселимся? — предложил я.

— Ага, чтоб тараканы нас на руках выносили. Нет уж. Я за палатку, у воды, где дует ветер. Только давай без змей, ладно?

Я притормозил на прибрежной площадке, выскочил из машины, вдохнул — да так, чтобы лёгкие затрещали от морского воздуха. За спиной хлопнула дверца — Инна тоже вышла, присела на корточки и сунула ладонь в гальку.

— Тёплая, сухая. Ставим здесь?

— Подходит идеально. Сосны дают тень, море в трёх шагах, линия обзора открыта. — И добавил про себя: «Муха», дай круг по периметру.

— Принято. Начинаю круговое сканирование, — ответил дрон. Я услышал лёгкое «вжж», как от швейной машинки, и «Муха» пошла вверх.

— Смотри, чтоб местные нас не шуганули, — хмыкнула Инна, потянувшись. — Не все любят, когда москвичи ставят лагерь прямо на берегу.

— Мы не совсем москвичи. Мы временные абхазцы, — поправил я. — А временные абхазцы имеют право на палатки.

Пока она разворачивала палатку, я достал складной стол, газовую плитку и канистру с питьевой водой. Всё шло мирно, спокойно — пока не прозвучало предупреждение:

— Медик-инженер второго ранга. В радиусе ста метров зафиксировано длительное наблюдение. Один человек. Положение — северо-запад, за сосновой грядой. Фотофиксация завершена. Уровень угрозы — умеренный. Рекомендую визуальный контакт.

Я напрягся. Словно кто-то вылил холодную воду мне за шиворот. Я развернулся, достал бинокль, медленно повернулся в указанном направлении. Там, за деревьями, мелькнула тень. Человек стоял между стволами, притворяясь случайным прохожим. Но я-то знал этот взгляд — затылком чувствовал. Не турист.

— Инна, не паникуй. У нас гость.

Она мгновенно замерла. Плавно, без суеты, выпрямилась и подошла ко мне.

— Кто? — тихо спросила она.

— Не знаю. Стоит там, за деревьями. Смотрит. Долго. Не фотографирует, не двигается. Просто ждёт.

— Давай я подойду?

— Нет. Пока нет. Если это просто местный — всполошим зря. Давай-ка я сам подойду. Будь здесь, следи за округой. Если что — зови меня, не стесняйся…

Инна кивнула. Я пошёл неспешно, будто просто гулял. Сделал вид, что разглядываю местные растения. Когда подошёл ближе — метров на пятнадцать — тот человек шагнул вперёд.

Это был высокий мужчина, в спортивной куртке, солнцезащитных очках и кепке. Говорил по-русски, без акцента, голос ровный, почти вкрадчивый.

— Красивая у вас машина. Это Питерская сборка?

Я остановился, оглядел его и пожал плечами.

— Переделка. Руки из плеч, немного техники — и вот вам «Нива», которая заедет куда угодно.

Он улыбнулся, но глаза за очками оставались пустыми.

— А вы… надолго?

— Зависит от обстоятельств, — ответил я. — Отдыхать приехали. В море купаться, шашлыки жарить. А вы что здесь делаете?

— Прогуливаюсь, — ответил он.

Сказал и ушёл. Спокойно, не спеша, не оглядываясь.

Я вернулся к лагерю, чувствуя, как внутри холодок не уходит. Инна уже стояла рядом с «Нивой», с включённой рацией.

— Ну?

— Он спрашивал за «Ниву». И намекнул, что за нами будут смотреть.

— Зря мы сюда заехали, — прошептала она. — Думаешь, нас уже ждали?

— Уверен. Этот тип не просто мимо проходил. И он не один. Просто первая пешка, чтоб проверить, кто мы. Ну ничего. Поиграем. Только теперь отдых будет с элементами охоты.

Инна вздохнула, бросила взгляд на морской горизонт:

— Значит, вечер будет долгим.

Я усмехнулся, глядя, как в воздухе снова появилась «Муха».

— И возможно интересным.

Но, на удивление ночь прошла спокойно.

Глава 26

Раннее утро выдалось прохладным, но ясным, позавтракав мы двинулись дальше, в Тбилиси. Тонкая дымка ещё не успела рассеяться над абхазскими горами, когда мы с Инной выехали из Сухума. Дорога впереди обещала быть долгой — до Тбилиси было порядка трёхсот пятидесяти километров, и самым сложным, но при этом самым живописным отрезком пути должно было стать Кодорское ущелье, которое нада успеть пройти засветло.

Инна устроилась рядом, закутавшись в куртку, и молчала — то ли досыпала, то ли просто наслаждалась тишиной и видом. Я вёл машину, чувствуя, как