Смейся! - Денис Ратманов

— Это нормально, что жалко. Но ты сама понимаешь… Точнее, со временем поняла, что ваш союз — дорога в никуда. Так бывает: люди любят друг друга, но быть вместе не могут, потому что это ну никак невозможно. На определенном жизненном этапе вы были нужны друг другу, а потом…. Потом ты пошла бы дальше, и он не смог бы за тобой угнаться.

— Нужны… Представляешь, Андрей сказал, что это я во всем виновата! Сам так не считал, но сказал! А если бы я не почувствовала, что это он сказал назло, только чтобы я отстала? Я бы себя тогда сожрала! Это нечестный ход! Знаешь, что он сказал? Что из-за меня долгов набрался и все потерял! Из-за меня получил проклятье умирающей матери. Я сейчас только понимаю, что это козлиный поступок! Все на меня повесить. Понимаю — и все равно думаю об этом, что ведь правда же!

Помолчав немного, Пашка проговорил:

— Ты во всем виновата, как же. Ты извини, конечно, но, когда школьница таскает продукты у матери, чтобы прокормить взрослого мужика — это ненормально. Андрей захотел молоденькую девочку. Но одного желания недостаточно, за все надо платить. Не обязательно деньгами — силой, энергией, способностью добиваться цели… Кстати, за богатство тоже надо платить — нервными клетками, временем и свободой, разве нет? Встречаться с молодой — равно быть молодым, активным и подающим надежды. Не чтобы оплачивать счета, чтобы успевать за молодым и не тянуть на дно. Понимаешь, о чем я?

— Да, но…

— Безо всяких «но»! Я хочу, чтобы ты поняла. Жизнь молодого человека, наша с тобой жизнь — движение вверх, всегда только вверх. И если взрослый мужчина связывает свою жизнь с девочкой, он должен идти вместе с тобой или подталкивать, помогать юной спутнице раскрыться. Андрей не потянул такую нагрузку, не хватило сил сдвинуть с места воз, за который он взялся. Заметь, взялся сознательно, это его осознанный выбор…

Щелкнул замок, и вошел дед. Наташа помахала ему и воскликнула:

— Дедушка, привет! Я с Пашей разговариваю.

Тем самым она дала понять, что разговор об Андрее закончен. Разуваясь, дед поинтересовался:

— Спроси, выехал ли Борис.

Пашка услышал его вопрос и тотчас ответил:

— Скажи, что да, на дополнительном поезде, который не идет через Украину, с Каретниковыми. Приедет он десятого августа рано утром. Каретниковы повезут Яна в глазной центр, чтобы сделали ему операцию и вернули зрение обожженному глазу, если это возможно, а Боря поживет с вами. Кстати, как твой бизнес?

— Ресторан приносит мало, только на еду. Косметика — прям хорошо, спасибо тебе за подсказку.

— Будешь квартиру покупать? — спросил он совершенно серьезно, хотя Наташе ее порыв теперь казался смешным.

— Да какой там, — сказала она упавшим голосом. — Десять тысяч долларов стоит квартира на выселках, откуда ехать до метро с пересадками, в ужасных районах, в ужасных деревянных домах, которые выглядят, как бараки в Николаевке, и там крысы шуршат. А я уж губу раскатала!

— А сколько в нормальном районе? В таком, как дедушка живет? — поинтересовался Пашка.

— Пф… космос. От семнадцати тысяч долларов в хрущовке! Однушка. Прикинь? Кто столько зарабатывает? Это ж нереально! В нашем городе — три-пять, по-божески, а тут… так что снимать мне пожизненно.

— Выход есть.

Или показалось, или голос Пашки зазвучал заговорщицки.

— Какой? За мою почку столько не дадут. Вот реально не вижу выхода, — начала злиться Наташа — ну зачем ее злить, когда и так тошно?

— А сколько стоят квартиры, скажем, в Марьино? — спросил Пашка осторожно.

— Понятия не имею, — ответила Наташа. — А где это?

— На юге Москвы. Там сейчас как раз поганый богом забытый район должен быть, без метро.

— И на фига мне без метро? Как я на работу ездить буду? Два часа в одну сторону на ишаках добираться? А если ночью назад? Знаешь, сколько тут стоит такси из центра в Перово? Десять баксов!

Пашка присвистнул.

— Ага? Тут капец как дорого жить! Как будто все миллионеры. Я много зарабатываю по нашим меркам, по московским — фигню.

— Погоди! Московское метро растет. Я видел секретные карты, — сказал он практически словами из песни, которую любил. — То ли в девяносто шестом, то ли в девяносто седьмом в Марьино хотят провести метро…

Он сделала паузу.

— И? — спросила Наташа.

— И цены сразу вж-жух в космос. Не понравится в Марьино — продашь ту квартиру, чуть добавишь и купишь поближе. Такая вот схема.

— А точно туда проведут метро? — засомневалась Наташа.

— Сто процентов. Главное не затягивать, чтобы остальные москвичи не уверились, что эти слухи — правда.

Вот откуда Пашка все это знает? Он говорил, что познакомился с каким-то крутым парнем, у которого отец при правительстве. Наверное, от него и узнал.

— А если не проведут? Все останавливается, зарплаты не платят, заводы дохнут…

— Пока все думают, как ты, цены останутся низкими. А когда начнут станции перед Марьино открывать, станет поздно, цены поползут вверх. Ну, ты смотри. Десять тысяч долларов — сумма немаленькая. Если не наберешь ее, купи хоть комнату в коммуналке, она тоже подорожает.

— Спасибо, Паша. Большое и человеческое! Лучше бы ты вместо Бори приехал, сходили бы в театр, поболтали бы.

— И тебе спасибо. Твой товар улетает на ура. Друзья просят тебя поблагодарить.

— Круговорот спасиб в природе, — пошутила Наташа.

Удивительно, но настроение стало налаживаться. Словно кто-то выключил Наташу и включил. Главное не думать о случившемся на Красной площади…

И снова перед глазами — лицо Андрея. Она мотнула головой и заставила себя думать о масштабной стройке в центре. Есть деньги на такую стройку, значит, и на метро будет…

— Как район называется? — спросила Наташа.

— Марьино, — ответил Пашка. — Не самый благополучный, я б туда один не сунулся, зато Москва. Все, мне надо бежать. Деду еще раз привет. Поводи Бориса по Москве, хорошо? Понимаю, что ты занята, но хоть несколько часов удели ему.

— Ладно, — нехотя ответила она. — Пока.

И повесила трубку. Боря ну вот совсем некстати приезжает. Пашку она воспринимала как равного, хоть между ними два года разницы. Иногда ей казалось, что он даже старше, а вот Боря — мелочь пучеглазая, еще