Из глубины - Василий Головачев

Торчать в воде перед конусом не хотелось, Вербов покричал в темноту, ответа не получил, и они вернулись в тоннель. Неглубоко, на метр, чтобы можно было видеть толщу воды в направлении на проход в соседний зал.

– Что будем делать? – спросила Инга с нарочитым спокойствием.

Вербов снова глянул на часы.

Они пребывали в гидрокостюмах больше двух часов, и хотя запаса воздуха хватало ещё на три часа, надо было что-то предпринимать.

– Подождём.

– Как ты думаешь, где они?

– Макс? Скорее всего, вернулись к «Десне».

– «Мистик» исчез.

– Меня это тоже беспокоит. Если американцы починили движок, могли решиться на обследование «музея». Если наткнутся на «изделие 101», возникнут вопросы.

Помолчали.

– Вообще, я не понимаю действий старогеев, – призналась девушка. – То они хватают лодки и тащат сюда, в «музей», кстати, зачем? То не обращают на нас внимания. «Мистик» они хорошенько потрепали, нас не тронули. Что за непоследовательность?

– У них свои мозги, своя логика и свои резоны. Лодки они поместили в «музей» не для экспозиции, а для того, чтобы никто не смог установить место их потопления. Если бы лодки просто лежали на дне, их в конце концов обнаружили бы, и люди узнали бы координаты базы старогеев. А так поди докажи, что в этом районе что-то находится. Дно пусто, обломков нет, лодки исчезли, и всё. Да и избирательность старогеев по отношению к разным аппаратам имеет объяснение. Нападают они исключительно на тех, кто имеет достаточно серьёзное оружие. На «Крабе» его нет, не считая автоматов, а «Мистик», скорее всего, вооружён.

– Он слишком мал, чтобы нести торпеды или ракетные комплексы.

– Есть ещё подводные гранатомёты, у американцев это «Морской скунс».

– Ни разу не видела.

Вербов промолчал. На полигоне в Дербенте, на Каспии, он когда-то участвовал в испытании подводных гранатомётов АПГ-18 и неплохо знал характеристики этих комплексов. Удлинённые стреловидные гранаты АПГ, ласково названные «мальками», на расстоянии до трёхсот метров легко разносили в лоскуты металлические баки, имитирующие подводные беспилотники и небольшие подлодки. Американские «Морские скунсы», скорее всего, мало уступали российским в эффективности.

Что-то мелькнуло в темноте за устьем тоннеля.

Вербов высунулся, включил фонарь.

Луч отразился тусклым металлическим отблеском.

– Дрон!

Инга вскочила на ноги, стукнулась макушкой шлема о потолок тоннеля, толкнула Дениса в спину.

– Где?

Вербов начал мигать фонарём, крикнул:

– Эй, на борту! Подойдите!

Беспилотник, круживший у конуса на высоте пяти метров над дном зала, повернул к ним. В наушнике рации возник тихий скрип, превратился в голос Лобанова:

– Командир, здесь полно «осьминогов»! Они только что утащили американскую подлодку, запустившую торпеду! Мы возвращаемся к «Десне», сообщим Брайдеру о том, что происходит, и вернёмся за вами. Не высовывайтесь, ждите.

– Макс, мы сами сможем… – Вербов осекся. Беспилотник просто передал запись, оставленную Лобановым в памяти аппарата. Ответа он услышать не мог.

– Ситуация! – вслух проговорил он. – Непонятно, сколько ждать придётся.

– Не люблю ждать, – согласилась девушка. – У нас гидроциклы, рванём в зал с «Десной» на форсаже, никто и не опомнится.

– А если «осьминогам» покажется подозрительным наш скоростной бросок?

– Отобьёмся «фитилями».

Вербов задумался, прикидывая степень реалистичности предложенного Ингой действа, и в это время на висевший в десятке метров от них дрон свалился ком водорослей. Во всяком случае, это сравнение пришло в голову первым. Однако «ком» растопырился и превратился в «осьминога», обхватившего сигаровидное тело беспилотника щупальцами. «Осьминог» выдул струю воды, отбросившую водолазов вглубь хода, и когда Вербов снова выглянул наружу, никого возле конуса уже не увидел. Беспилотник и «осьминог» исчезли.

– Едят они их, что ли? – глубокомысленно произнёс Денис. – Дроны-то чем угрожают старогеям?

– Видеокамеры…

– Камеры не торпеды. Не понимаю. Вот бы где пригодился опыт уфологов, того же Шпачкова. Они должны разбираться в логике пришельцев.