Элита - Мерседес Лэки

Сегодня разведку возглавлял Гвалхмай. И только я собралась зайти на очередной виток размышлений, как он позвал нас: «Там еще один мертвый человек. Он еще не остыл. Я нюхал и искал, однако магии не нашел. Ничего, кроме его запаха».

Я застыла как громом пораженная, и все мысли у меня из головы разом улетучились. Еще не остыл? Ну и дела. И я метнулась навстречу Гвалхмаю, а вся стая галопом кинулась за мной. Теперь уже мы шлепали по воде забыв о шуме.

Я сверилась с картой водостока: опять это тот же участок, где мы обнаружили трех предыдущих мертвецов. Обогнув угол, мы выскочили к Гвалхмаю, который стоял над распростертым телом.

Мертвый Псаймон лежал в тупиковом конце туннеля; наверху виднелась большая решетка, отделяющая водосток от улицы. Первым делом я, пройдя мимо тела, посмотрела на эту самую решетку. Душана вырос насколько смог, а я, взобравшись ему на спину, встала на ноги и дулом дробовика потыкала прутья. Но решетка даже не шелохнулась. Значит, никто ее не вскрывал. Решетка не на петлях, а на болтах и плотно привинчена – выходит, мертвое тело не могли скинуть сюда с улицы.

Я спрыгнула рядом с телом. Как и двое последних Псаймонов, которых я рассмотрела внимательно, этот тоже был старый. Старый, хилый и лысый. На всякий случай лучше проверить слова Гвалхмая. И я проверила с помощью инфракрасного сканера у себя в перскоме. Оказалось, Гвалхмай прав: Псаймон был мертвее мертвого и действительно еще не остыл. Перском определил время смерти – приблизительно четыре часа назад, с учетом того, что тело лежало на бетоне. Из-за этого и еще из-за температуры в туннеле тело остывало быстрее, но перском знал, как рассчитать все погрешности. «А если взять его след?» – спросила я Гвалхмая, у которого было лучшее чутье в стае.

«Невозможно», – с грустью отозвался он. Я вздохнула. Понятно, почему невозможно: из-за воды, естественно. Ботинки у мертвого Псаймона промокли. Такое впечатление, что он нарочно шлепал какое-то расстояние по воде, чтобы замести следы.

Я навела перском на воротник Псаймона и запустила процесс скачивания данных. Через миг на экране возникла зеленая треугольная иконка «готово», а в перскоме появился новый файл. Этот файл я вместе с роликом отправила дяде, а у себя тут же стерла. А то мало ли что. Четверо мертвых Псаймонов – и всех почему-то обнаружила я. У псайкорпуса определенно возникнут ко мне вопросы. И если Псаймоны решат покопаться в моем перскоме, то пускай он будет сама невинность.

Вот же засада. Дядя отправил меня с дозором в водосток, заподозрив что-то неладное. Но он даже не обмолвился, что тут какая-то срочность. Сдается мне, до начала моих дозоров под Узлом тут уже находили мертвых Псаймонов. Но вероятно, все-таки не часто – скажем, одного-двоих за несколько месяцев.

А теперь к тем одному-двоим прибавилось еще четверо. И это не за месяцы, а за считаные недели. Что-то происходит. И похоже, у Псаймонов дела стали совсем неважные. Псайкорпус не может отмахнуться от этих происшествий, не прикроется баскервильским демоном. Они начнут искать виноватого. А я тут как тут.

Я позвонила и доложила о найденном теле.

«Сегодня мы без обеда, – с досадой сказала я стае. – Придется нам побыстрее двигать на поверхность, потому что…»

Ну конечно же. Перском подал голос. Надменный старший Псаймон приказывал мне явиться к ближайшему выходу и встретиться с ним. Надо думать, он порядком перетрухнул оттого, что в прошлый раз я его не дождалась.

Или оттого, что я нашла еще не остывшее тело.

Или от того и другого сразу.

Я вызвала транспод, и мы зашагали к бункеру.

Но потом… Мне пришла в голову блестящая мысль. Я связалась со штабом и поставила себя на очередь. Еще посмотрим, надменный Псаймон, кто кого.

Нам с Гончими повезло: едва Псаймон вышел из транспода, пришел вызов для меня и Скарлет. Нужно было мчаться в заброшенный район Отстойника, где погиб брат Аса.

Псаймон, казалось, был чрезвычайно раздосадован, когда я ответила на вызов, вместо того чтобы сразу заговорить с ним. Сдерживая злорадную ухмылку, я произнесла в перском:

– Вас поняла, штаб. Уже еду.

– Мне очень жаль, – сказала я Псаймону, ничуточки ни о чем не жалея, – Мне надо ехать: у меня вызов, а вызовы не ждут. Я беру ваш транспод.

И я запрыгнула в его транспод, оставив его стоять с разинутым от возмущения ртом. Вы поглядите, до чего нахальная девица: удирает без особого распоряжения! Да еще транспод угоняет! Примерно это на его лице и было написано.

Я его сделала. Мне не пришлось с ним беседовать, и я его лихо осадила, а он ничего не мог поделать.

А знаете, что самое замечательное? Что он застрял возле бункера, пока не появится мой транспод.

Я выждала, пока транспод проедет примерно квартал, и начала хохотать.

Перед ужином надо было сполоснуться. Ужин в столовой я пропустила, но это не суть. Я только вышла из душа и надела удобную одежду, как раздался звонок от Джоша. В общем-то я не сомневалась, что он позвонит, – я же передала дяде тот ролик и идентификационные данные очередного Псаймона. И я совершенно не удивилась, когда Джош спросил будничным тоном:

– Ты уже поужинала? Как насчет макарон? В том месте, где я жил в детстве, есть заведение. Оно так и называется – «Макароны». Удобное такое название. Совсем недалеко от вашего штаба.

– Нет, я не ужинала. Обожаю макароны! А нам в столовой их дают редко. Ты как мысли мои прочел. Я-то думала, вам, Псаймонам, для этого нужен особый повод!

– Да я хотел предложить что-нибудь другое, но знаешь… Детские воспоминания – это так трогательно, – беспечно ответил он, и только тот, кто его хорошо знает, мог догадаться: за беспечностью кроется напряжение. – Ну что, встречаемся прямо там?

– Я начну без тебя, – предупредила я, натягивая сапоги. – Умираю – есть хочу.

– Да на здоровье, – улыбнулся Джош и завершил вызов.

Перед выходом я, естественно, сто раз проверила, работает ли мой псайщит. Джош не единственный Псаймон, поджидающий меня за дверью штаба. Да и вообще не о Джоше тут речь. Возможно – и даже вероятно, – псайкорпус не спускает глаз с нас обоих. И я не собираюсь облегчать им их шпионскую деятельность.

Псайкорпус как бы на нашей стороне. Но кто-то из больших шишек Пика играет в грязные политические игры, пытаясь вовлечь в них моего дядю. Псаймон мог без особого труда завладеть сознанием Аса и заставить его работать на псайкорпус.

«Макароны» оказались небольшим кафе на первом этаже жилой многоэтажки, где вырос Джош. И кроме меня, посетителей там не было. Я даже насторожилась. Вроде бы нет причин настораживаться: время позднее, все уже отужинали, и персонал, кажется, ведет себя нормально – нет ни напряжения, ни наигранной небрежности. Как будто ничто не предвещает… Но осторожность еще никому не повредила. Поэтому я прикинулась спокойной как танк, хотя была вся на нервах, и заказала себе еды словно опоздала к ужину (ведь так оно и есть) и умирала с голоду (тут тоже не поспоришь).