Аврора. Заря сгорает дотла - Кейт Андерсенн

— В шахматах ведь тоже есть фигуры. Я фигурой быть не собираюсь. Я... я предпочитаю играть.

Фаррел Вайд коротко рассмеялся. И серьезно вдруг сказал:

— То не хочешь играть в игрушки, то хочешь стать игроком.

— Это... не одно и то же.

— Так будь им, Заря. Но для этого тебе нужно твердо встать на ноги. И вот это, — он ткнул в яблоки пальцем, — неверный способ. Пошли, — Вайд поднял костыль.

— К-куда? — попятилась Ро. — Ты же вообще... ну... не ходишь.

— Тут за углом есть ресторанчик. Когда-то... — лицо Фаррела на миг приобрело мечтательное и даже ностальгическое выражение, — там подавали отличную лапшу. Тебя мама в детстве не учила, что надо есть жидкое?

Глава 17. О лапше с водорослями, аналитических выводах и публичных скандалах

Лапшичная «Руззи» на улице Третьего луча, Стольный город, Вестланд.

Фаррел Вайд, по видимому, относился к тому типу людей, которым предписания врачей — не указ. Аврора смотрела на него примерно тем же взором, как вчера, когда он мчался на коне с телеги прямо во дворец, игнорируя «переломчик». То бишь, восхищенным.

А Фаррел, отставив костыль и хлебнув чего-то из карманной склянки, как тогда на «Искателе», бодро заказывал лапшу с водорослями у милой пожилой подавальщицы. А потом осматривал стены с тем ностальгическим выражением лица, что свойственно всем, кто возвращается в родные края после долгого отсутствия. Только ведь... дознаватель живет в Стольном городе. За исключением тех дней, когда, как третьего дня он полетел вслед за Странником.

Вероятно, он не хотел тревожить старую боль? Ведь Какадуку понятно — он приходил сюда с родителями. Какими они были? Любили ли маленького Фаррела? Наверное, да. Иначе бы он так не скучал по ним.

Впрочем, она ничего о нем не знает. Ни о чем не знает. И знать вряд ли хочет — у нее уже избыток информации.

Все равно... он слишком высокого полета, чтобы стать для нее кем-то большим, чем партнер по розыску Странника.

Лапша оказалась пахучим прозрачным бульоном с водорослями и плоской вермишелью вроде рисовой. И большим, просто поражающим количеством разноцветных, почти свежих овощей. И еще эффектно желтеющим глазом половинки вареного яйца. И есть ее полагалось палочками.

— Вкуснотень, — объявила Ро, чтобы нарушить молчание, которое начало ей казаться неловким. — Однажды, Фаррел, я заработаю в своей лавке миллион, и тогда непременно отплачу своему партнеру, то есть тебе, не менее роскошным добром.

— Не говори чепухи. Ты уже не раз внесла свой вклад в наше партнерство. Что это были за схемы на доске в кабинете?

Ро так и замерла с щепотью лапши на полпути. А в кабинет-то он когда успел попасть?.. И вдруг ее осенило:

— Из дворца есть тайный ход в кабинет?

Фаррел в свою очередь задержал миску у рта и посмотрел на нее испытующе. На долю секунды, но этого оказалось достаточно. И легко сведенные брови.

Ро хлопнула ладонью по столу.

— Ничего себе! Серьезно?! Круто! А можно посмотреть?

Фаррел оглянулся по сторонам, отщипнул кусок хлеба от поданной им горячей лепешки и сунул ей в рот.

— Нельзя. Что за схему ты начертила на доске?

Аврора смотрела на дознавателя с мрачным укором, жуя свой хлеб. Свежий и вкусный до умопомрачения, между прочим.

— Не скажу, — прошамкала она с полным ртом.

Фаррел пожал плечами и продолжил хлебать лапшу. В его жабо блеснула сапфировая булавка. На «Искателе» такой роскоши не было.

— А что добывают на рудниках?

— Уже ничего. Твой Странник всех двадцать три заключенных умыкнул.

— Он не мой. Я на нем крестик поставила, между прочим. Значит — в целом не одобряю. Только двадцать три?

— А ты хотела бы больше?

— Нет, просто думала, что масштабность ужасности королевы Исмеи как-то... побольше. Послушай... А ты знаешь, что ему, Страннику надо?

Фаррел Вайд не ожидал такого вопроса. Отложил палочки на подставку, скрестил руки на груди, откинулся на спинку стула и спросил:

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, почему он решил «сеять смуту», как ты говоришь? Если знать причину, то и проще поймать или прийти к соглашению.

— Странник — фигляр. Ему доставляют удовольствие такого рода игры. В день побега с рудников — там добывали кристаллы ларипетры. Они идут на освещение и для других целей, — расщедрился дознаватель на подробности.

— Например, чтобы выявлять правду? — сощурилась Ро.

Фаррел хмыкнул.

— Например. Так вот, в день побега я получил сообщение с Арчи. От Странника.

— И что он писал?

— Ничего особенного. Карточка с розой ветров — его стандартная визитка — и «запасайтесь свечами, ваша светлость».

Ро тихо прыснула. В духе авантюрных романов. Фаррелу ее веселье не понравилось. Еще бы: смеяться над святым — над империей!

— Остряк. Постой... но как он мог отправить такое сообщение с Арчи, ведь это твой сокол?

И ответила сама, вспомнив пояснения Тильды:

— Птица летает к людям, которых знает. Значит, Странник был рядом с кем-то, кого знает твой Арчи.

Фаррел довольно щелкнул пальцами.

— Именно!

— Это был советник Йорген? — подняла Аврора бровь.

Дознаватель кивнул и повозил палочками в лапше.

Так вот оно что. Он предал не только империю, но и Фаррела Вайда. Хотя, кажется, для него тут разницы не существует? Он, вообще, живет чем-то кроме империи?

Ро взяла миску в обе руки и выпила бульон прямо так. Фаррел поморщился. Аврора отерла уголки губ пальцами, тщетно поискав салфетку. Вайд протянул ей платок, не переставая кривиться.

— Что — я как буканбуржец? — насмешливо уточнила Аврора.

Ей отчего-то захотелось показать Фаррелу, что прекрасного в жизни гораздо больше, чем просто сидеть и играть в стратегию. Империя или Стронгхолд — это все еще игра, это все еще не ТВОЯ жизнь.

И от того ее обуяло хулиганское настроение, кровь побежала по жилам, захотелось улыбаться без причины, шалить и делать всякие глупости. А может, всему виной смертельная усталость, которая уже потеряла надежду исчезнуть и махнула рукой на все, чтобы танцевать на коньке крыши.

Она. Ему. Покажет. Она. Его. Зажжет. И он будет гореть, и улыбаться, и смотреть своим змеям в глаза без страха. И поплывет через весь Белый Шепот,