Спартак - Андрей Валентинов

Трет Вариний лоб, думает. И посоветоваться почти что не с кем. Военные трибуны, что к палатке пропретора уже сбежаться успели, не вояки. Штатские они, из политиков-карьеристов. Коссиний, Вариния заместитель, пока не прибыл, войска собирает, и Тораний, еще один заместитель, войска собирает. А кто в наличии?

Вариний оглядывается… Хвала богам! Фурий, начальник конницы, только вчера прибыл с подкреплениями.

Вариний плащ поправляет. Вариний подзывает Фурия и отдает боевой приказ. Приказ простой и ясный: взять четыре когорты и спешить вслед Спартаку. В бой не вступать, наблюдать и сообщать о результатах.

Пока Фурий когорты по тревоге поднимает, пока легионеры поминают Плутона с Цербером и панцири свои застегивают, подумаем, прав ли был Вариний, такой приказ отдавая?

Как по мне, и да, и нет.

Да — потому что так и следует делать, если противник отступает. Ваш авангард противнику в затылок дышит, а главные силы собираются и готовятся к бою. Нет — потому что Вариний не подумал как следует, ПОЧЕМУ спартаковцы уходят. Вернее, подумал, но…

Апииан:

"…Римляне еще считали это не настоящей войной, а простым разбойничьим нападением…"

Как рассуждал Вариний? Да очень просто! Собралась возле Везувия громадная шайка, окрестности ограбила, лихостью да хитростью претора Клавдия Пульхра разбила, а узнав про свежее римское войско, решила что? Правильно — решила удрать куда подальше. Значит, все правильно, Фурий с двумя тысячами Спартака будет стеречь, не отпускать, Вариний же тем временем подождет резервы и…

"И…", как мы знаем, не получилось. Мы ведь с вами, дорогой читатель, не зря историю Горациев с Куриациями вспомнили, так что дальнейшее более чем ясно. Спартак-Гораций побежал, Фурий, он же Куриаций-первый, — следом. А поскольку отрыв между ними в два с лишним перехода, Куриаций-первый бежал очень быстро. Бежал — да и не заметил, как Спартак-Гораций повернулся к нему лицом.

Плутарх:

"Вторым против гладиаторов был послан претор Публий Вариний. Гладиаторы сначала вступили в бой с одним из его помощников, Фурием, командовавшим отрядом в 2000 человек, и обратили его в бегство".

Как именно это случилось, Плутарх уточнять не стал — из скромности, видать. То ли спартаковцы на спящий римский лагерь налетели, то ли на марше легионеров подстерегли. Уверен в одном — построиться по всем правилам римлянам не дали. Четыре когорты в сомкнутом строю, даже если это когорты из новобранцев, дело серьезное, так что Фурия явно застали врасплох. Мне почему-то кажется, что случилось это на марше, где-то часа в четыре пополудни. На марше — потому что после Везувия, после гладиаторских акробатических трюков римляне по ночам караулы наверняка стали удваивать и с караульными разъяснительную работу усиленно вести. А днем… Местность в Кампании неровная, холмы то и дело к самой дороге подступают, а на холмах лес. Остальное просто: половину войска из самых-самых желторотых, в бою пока бесполезных, вперед отправить, дабы пылили побольше и разведчиков Фурия с толку сбивали. Тех же, что поопытнее, — на лесную опушку, в засаду, да еще с двух сторон. Отряд свой Фурий наверняка ускоренным маршем гонит, а тут еще солнышко припекает, шлемы на головах легионерских греет. Жарко, душновато, пыль, каждый о привале мечтает, о глотке-другом поски…

…Вы не пили поску, читатель? Это легионерская кока-кола — перебродившее легкое вино пополам с водой. Изрядно в жару помогает!..

Солдатам Фурия поски хлебнуть не довелось. Свист слева, свист справа, рев трофейной буцины — и ответный рев сотен глоток со всех сторон. Слева — толпа страшных, лохматых, с мозолями кандальными на запястьях, справа — такая же, но еще пострашнее, а впереди — крепкий мужчина лет сорока в коротком центурионском панцире с галльским гладиаторским мечом. Думаю, легионеры даже не успели сомкнуть свои овальные щиты на деревянной основе.

Интересно, сколькими значками когорт в этот день пополнилась гладиаторская коллекция? Как бы не всеми четырьмя сразу!

Дорогой читатель! Я бы рассказал вам, как перепуганный гонец через лагерные ворота на взмыленном коне мчится, как бледнеет лицо Вариния, гонцу этому внимающего, как с ужасом переглядываются военные трибуны, как скрипят пропреторовы зубы, как Дрожит карта в его пальцах…

Не расскажу. Не потому, что не хочется, просто с этого момента я Вариния перестаю понимать. Точнее, понимаю — но не до конца. Ведь что ему следовало делать, о разгроме отряда Фурия узнав? Как по мне, собрать все силы в кулак и крепко подумать. Ведь уже ясно, что происходит нечто страшное. Сначала Клавдий Пульхр, потом — Фурий. Кончились шутки, все, конечно, кончились. А ведь за спиной — Капуя и дороги на Рим!

А между тем следующая битва происходит у городка Салины, почти на границе с Луканией. И не с войском самого Вариния, а с отрядом его заместителя, претора Коссиния.

Плутарх:

"Затем Спартак подстерег советчика Публия и сотоварища его по должности Кассиния, посланного с большими силами, и едва не взяли его в плен, в то время как он купался около Салин. Когда Кассинию с трудом удалось бежать, Спартак немедленно завладел его обозом и, преследуя его по пятам, после ожесточенной резни захватил лагерь. Пал и сам Коссиний".

Саллюстий:

"Коссиний мылся в источнике на ближайшей вилле…"

Картинку представили, а? Теплый денек, вдали — римский лагерь, часовые в горячих панцирях на солнышке скучают. А вот и вилла средь сада зеленого, рядом речушка журчит, в речушке же — римский претор неглиже. Жарко ему, претору. Плещется он, телеса свои преторские обмывает. Хорошо! Рядом конек вороной чуть поник головой, в тенечке травку щиплет…

То, что Коссиний, мягко говоря, дурак, вы это, дорогой читатель, сообразили. А дураков и в бане бьют. Сейчас этому Кассинию по первое число достанется. Но вот вопрос: как он вообще здесь оказался? Ведь войско Вариния далеко, не в одном даже переходе. Инициативу гнилую проявил? Но ведь Плутарх пишет — "посланного". Значит, Вариний своего заместителя сам к Салинам направил?

Думаю, дело было так. Поскрипел пропретор зубами, разгладил карту, помозговал чуток. Он ведь забияка, помните? И вообразил этот забияка себя не кем-нибудь, а Ганнибалом. Тем самым.

Поясню.

У Салин дорога одна. На западе, совсем близко, море, на востоке — лесистые холмы. Перекрыть бы дорогу да запереть Спартака в Кампании! У Салин наковальня, в Капуе — молот. Запереть Спартака — и раздавить в кровавую лепешку. Чисто Ганнибалов номер!

Коссиний, заместитель Вариния, в это время войска собирал. И собрал, причем немало — "большие силы". Поскольку Коссиний претор, ему вполне могли доверить легион. И вот Вариний, спеша Спартаку за все воздать, посылает этот легион НАПЕРЕРЕЗ спартаковской армии. Еще один брат Куриаций спешит-бежит, язык на плечо повесив, к Салинам. Добежал весь в поту, жарко ему стало, а тут речка…

Вы помните, дорогой читатель, что у меня подозрение есть, будто Спартак в Италии уже воевал? Уж больно он местность кампанскую хорошо прочувствовал! Впрочем, там мог воевать и Крикс, ведь именно в Кампании был последний оплот Государства Италия. Да и разведка быстроногая подсказать явно успела.